Чтение онлайн

– Участковый уполномоченный Шувалов. Документы предъявите.

– Так ты не гаишник, чего бы я тебе предъявлял? – огрызнулся шофер.

– Дурачка не валяй. Здесь я тебе ГАИ. Водительское удостоверение! Цель поездки?

Тут участковый заметил в кабине что-то еще. Он спрыгнул с подножки, рывком распахнул дверцу, скомандовал:

– Всем выйти из машины. Прошу предъявить разрешение на оружие.

– Слушай, отвяжись, – подал голос один из пассажиров, молодой, наголо стриженный парень.

– Ребята, вы шутки не шутите, – предупредил участковый.

–

А чо ты сделаешь? Арестуешь?

– Смотря по вашим действиям. – Старлей расстегнул кобуру. У Рязанцева при этом неприятно екнуло сердце.

Из грузовика вылез второй пассажир, плотный мужчина средних лет в новеньком военном «камуфляже». Он бросил водителю:

– Покажи ему права. – И подошел к участковому. – Я директор фирмы «Северный лес». Открытое акционерное общество. Мы тут решаем вопросы о лесоразработках. Все законно, все бумаги есть. Показать?

– Сначала разрешение на карабин.

– Гена, – прикрикнул директор на стриженого парня. – Где у тебя разрешение?

Но смахивало на то, что у Гены никакого разрешения не имелось. Или он его дома забыл. Парень, набычась, остался молча сидеть в кабине. Директор поморщился.

– Товарищ старший лейтенант. Поверьте, с оружием у нас тоже все в порядке. Мы не браконьеры, мы дело делаем. Нам неприятности ни к чему. Мы планируем здесь обосноваться, обещаю, бумагу на карабин покажем в следующий раз.

– Ладно, – покладисто согласился участковый. – Покажете потом. А до тех пор я оружие обязан изъять. Молодой человек, сойдите с машины. – И, оглянувшись, позвал: – Понятые, сюда.

Рязанцев догадался, что это их с Павловым определили в понятые. Да уж, всю жизнь мечтал!

– Манал я такого понятого, – сказал стриженый Гена. Через ветровое стекло теперь стал виден ствол «Сайги». – Это тот егерь грёбаный, который нам колеса прострелил.

– Ну-ка не лайся! – вдруг рявкнул участковый. – Оружие сюда, быстро. Или статью хочешь схлопотать?

– Вы не пугайте, – вмешался директор. – Сами смотрите, чтоб неприятностей не схлопотали за превышение.

– Заткнись, – посоветовал участковый. – Вы совсем пооборзели. Но тут вам не Пионерск: общак не рулит и братва не пляшет. Если не отдашь карабин…

– А ты иди и возьми, – ухмыльнулся Гена и вдруг выставил ствол «Сайги» из-за дверцы.

– Прекращай! – прикрикнул на него директор. – При людях…

– Ну, как знаешь. – Участковый медленно потянул из кобуры «пээм».

Рязанцев вдруг услышал рядом с собой металлическое лязганье. Пока он наблюдал за происходящим, у Павлова, откуда ни возьмись, объявился в руках «эскаэс». Егерь передернул затвор армейского карабина и неторопливо направился к грузовику. У Николая противно заныло под ложечкой.

– Так, все! – поднял ладони директор. – Давайте без эксцессов. С вашим беспределом разберется прокурор.

– Разберется, куда ж он денется, – пожал плечами участковый. – Последний раз предлагаю добровольно сдать оружие.

Директор вскочил на подножку грузовика, схватился за ствол «Сайги».

– Дай сюда!

–

Кончай! – Гена вцепился в приклад.

– Дай сюда, говорю. Потом разберемся.

Директор вырвал карабин, спрыгнул на землю, передал оружие участковому и зыркнул на егеря.

– Ты-то чего встреваешь?

– Водительское удостоверение мне, – скомандовал старший лейтенант топтавшемуся в растерянности водителю. Тот послушно полез за пазуху.

Заглянув в «корочки», участковый сунул их в карман.

– Вот это делать вы уж совершенно права не имеете, – сказал директор.

– Да я по нынешним временам вообще никаких прав не имею, – развел руками участковый. – Так что теперь, в жопу вас целовать? Приедете завтра на разбор, получите обратно. Если хорошо себя будете вести.

– Слушай, – сказал директор. – Чего ты хочешь? И егерь твой. Давайте договоримся. По триста рублей вам хватит?

– Да-а, – протянул старлей. – Какие мы с тобой, Володя, непредставительные. Вот нам и вся цена. Нет, чтоб хоть по триста баксов…

– Ну, это нереально, – начал директор. – Но давайте поищем приемлемый вариант…

– Все! – оборвал его участковый. – Завтра жду в одиннадцать утра. – И направился к «уазику», неся отобранную «сайгу» за ствол, как палку…

Когда грузовик скрылся за поворотом, Павлов усмехнулся.

– Примечайте, господин журналист. Говоря научным языком, интенсивные центробежные тенденции коррупционных процессов в периферийных зонах социума нарушают этико-психологическую константность и генерируют ментальное отторжение. В городе обычно от трех сотен не отказываются. Пусть и деревянных.

– Ты, Володя, умняк свой нам здесь не накатывай, – проворчал участковый. – Знаем, что ты ученый человек, хоть и придуриваешься. Но, я тебе повторяю: осторожней! Мне они ни хрена не сделают. Не потому, что мент, а потому что местный. У меня родни кругом. Все охотники. Тронь, можно в тайге без вести пропасть, и никакой общак не поможет. А ты здесь один. В случае чего, фуражка не спасет.

«Уазик» опять выскочил на берег озера. Впереди, на склоне округлой сопки, нависшей над водной гладью, уступами лепились деревянные домишки. Иные сбегали к самой воде, кромку которой, будто вехи, помечали дюралевые моторки и деревянные оморочки аборигенов, по традиции плоскодонные, но тоже давным-давно приспособленные под навесные движки.

– Приехали, – сообщил Павлов. – Обедать пора. У меня дома кета жареная есть.

У края поселка, там, где озеро сливалось с рекой, на крутом уступе сопки стоял егерский кордон – просторная изба без внутренних перегородок, с большой печью и двухъярусными нарами у стен. У окна приткнулись почерневший от времени и грязи письменный стол и сейф с не запирающимися дверцами. Но жил Павлов в своем доме под раскидистым тополем, с аккуратно возделанным огородом. Огород Рязанцева удивил: сам, что ли, Володька развел такое земледелие?! Впрочем, за столько лет да не научиться?!