Чтение онлайн

– Вы думаете, что в Воронеж поехал сам Дзевоньский? – спросил Полухин. – Но так он не успеет вернуться в Москву к прилету Курыловича.

– А если он вернется самолетом? Или скорым поездом? И вечером будет в Москве? Мы ничего не знаем. Кто звонил и какой он из себя? Может, это старик или вообще женщина. Мы ничего не знаем и поэтому должны проверить всех. Позвоните на вокзал, пусть задействуют все силы. И подключите областное управление ФСБ.

Когда на вокзале началась проверка документов, Карл Гельван уже сидел в поезде, направлявшемся в Москву. Он обратил внимание на появившиеся патрули и сотрудников милиции. Но не придал этому особого значения – в последние годы на железнодорожных вокзалах

частенько проверяли документы у пассажиров. Однако когда увидел, что вдоль железнодорожного полотна ходят сотрудники ФСБ, видимо, выискивая выброшенный им телефон, то понял, что ищут конкретного человека, звонившего в Москву. Правда, и этот факт не насторожил Гельвана – ведь заранее было известно, что его телефон будет прослушиваться. Но откуда ему было знать, что в эти часы Ежи Курылович уже летел в Москву, где его ждала хорошо организованная засада. Кольцо вокруг разработчиков террористической операции начало сжиматься.

Сто второй рейс вылетал из Варшавы в одиннадцать часов утра по местному времени. Полет длился всего полтора часа. Но из-за разницы во времени путь на Восток автоматически удлинялся на два часа. Соответственно, вылетая из Москвы на Запад, пассажир попадал в столицу Польши иногда на несколько минут раньше времени своего вылета.

На часах было около трех, когда самолет совершил посадку в Шереметьево-2. Курылович не мог себе даже представить, какое количество людей следило за ним. Сначала в Варшаве его провожали двое сотрудников Дзевоньского и соответственно следившие за ним сотрудники ФСБ. Затем в Москве его встречал один из подручных Карла Гельвана, который внимательно наблюдал за тем, как Курылович вышел из терминала и направился к частникам, стоявшим у здания аэровокзала. Еще несколько сотрудников Федеральной службы безопасности наблюдали за тем, как Курылович договорился с водителем и уселся в машину. Следом сразу же отправились два автомобиля. Польский гость поехал в отель «Националь», где ему был заказан номер. И не только заказан, но и оплачен. Узнав об этом, Курылович радостно усмехнулся. Дзевоньский ничего не стал менять, это было хорошим знаком.

Теперь оставалось ждать визита заказчика. Курылович набрал номер офиса Холмского и попросил секретаря соединить его с Аркадием Яковлевичем.

– Кто говорит? – поинтересовалась секретарь.

– Передайте, что звонит его друг из Варшавы.

Через несколько секунд Холмский взял трубку.

– Добрый день, Аркадий Яковлевич, – любезно начал Курылович, – как наши дела?

– Неплохо. Вы разве не следите за газетами? Очень неплохо, на мой взгляд. Я думал, вы позвоните гораздо раньше. Или вы хотите свернуть нашу рекламную кампанию?

Очевидно, Холмского тоже беспокоило затянувшееся молчание заказчиков. У каждого свои проблемы, радостно подумал Курылович.

– Мы будем сотрудничать с вашей фирмой еще много лет, – весело пообещал он.

Их разговор тоже был записан. Вокруг здания гостиницы сосредоточилось в общей сложности более двадцати офицеров ФСБ, готовых к штурму в случае необходимости. Группа сотрудников службы охраны находилась недалеко от здания Государственной Думы, готовая подключиться к операции. Все ждали появления Дзевоньского.

Дронго находился в здании комиссии рядом с остальными офицерами. Машков кусал губы от нетерпения. Все понимали, что это единственный и последний шанс. Если Дзевоньский почувствует засаду или сумеет от нее уйти, они уже не смогут в оставшееся время его найти. К тому же террористы откажутся от своего плана с журналистом и перейдут к другому варианту. Никто не сомневался, что Гельмут Гейтлер, как опытный специалист, разработал сразу несколько вариантов покушения на главу государства,

при котором первый был основным, а остальные – резервными.

В двенадцать часов на телевидение позвонил неизвестный мужчина и сообщил, что условия меняться не будут. Третьего марта ровно в полдень деньги должны быть выплачены в Таллине. Вся оставшаяся сумма. И только тогда им передадут фотографии живого журналиста и скажут наконец, где его можно забрать.

Звонивший говорил из Воронежа, его телефон был куплен в Волгограде. По приказу Машкова все возможные силы ФСБ и УВД области были брошены на поиски звонившего. Операторы ФСБ определили, что он говорил из состава поезда, двигавшегося в сторону Воронежа. Но поиски возможного террориста ни к чему не привели, хотя до трех часов дня проверяли всех подозрительных людей, приехавших этим поездом из Москвы. По предложению Полухина начали обход железнодорожного полотна в надежде найти выброшенный телефон. И действительно, в четыре часа дня сообщили, что найдены остатки разбитого телефона, которые отправлены на экспертизу. Аппарат именно с этим номером был куплен в Волгограде. Теперь сомнений не оставалось. Неизвестный направлялся в Воронеж из Москвы, чтобы скрыть свою причастность к столичному региону. Когда пришло это сообщение, Дронго и Нащекина, не сговариваясь, посмотрели в сторону Татьяны Чаговец, но та обиженно отвернулась.

Ей всю жизнь, еще со школы, не нравились такие пышнотелые, румяные и светловолосые женщины, как Эльвира Нащекина, хотя Татьяна не хотела признаваться в этом даже самой себе. Невысокого роста, сухая, с крысиным лицом и конечностями, похожими на лапки грызунов, Татьяна Чаговец никогда не пользовалась особым расположением мальчиков. С годами эта тенденция только усилилась. Она так и осталась старой девой, ни разу не познав радости в паре с мужчиной. Зато научилась ненавидеть. Мужчин она презирала, а более счастливых соперниц – терпеть не могла.

Чаговец быстро росла по служебной лестнице, ее ценило начальство, побаивались подчиненные, уважали коллеги. Но никто не знал, что творится в душе этой одинокой женщины. Она испытывала почти физическое отвращение к женской красоте, считая, что с нею судьба обошлась несправедливо. Как и все очень некрасивые, но целеустремленные женщины, она была умной, начитанной, волевой, энергичной, почти с мужским характером. И это помогало ей держаться, невзирая на очевидность того факта, что ее жизнь при всех внешних атрибутах успеха все же не удалась.

В пять часов вечера Курылович заказал обед себе в номер. А в группе Машкова в это время никто не мог даже думать о еде. Все ждали появления Дзевоньского. Каждый входивший в отель попадал под плотное наблюдение сотрудников ФСБ. Но среди них не было того единственного человека, ради которого они задействовали столько людей.

В половине седьмого вечера зазвонил мобильный телефон Курыловича. Ежи Курылович в этот момент лежал на постели, переключая телевизионные каналы. И сразу схватил аппарат.

– Я вас слушаю, – выдохнул он.

– Пан Курылович, – сказал по-польски Дзевоньский, – сейчас к вам приедет наш сотрудник, который передаст вам мои инструкции.

– А деньги? – не удержался журналист.

– Не беспокойтесь, – ответил Дзевоньский, – деньги вы получите.

Следующие несколько минут были самыми томительными для сотрудников ФСБ. Все ждали появления курьера. Через четверть часа в отель вошел мужчина средних лет. На нем были темная куртка, шляпа, тяжелые ботинки, большой шерстяной шарф. Он подошел к портье и попросил передать конверт для пана Курыловича, после чего откланялся, приподняв шляпу, и вышел. За ним немедленно было установлено наблюдение. Дзевоньский решил в последний момент последовать совету Гейтлера и не выходить непосредственно на связь с Ежи Курыловичем.