Чтение онлайн

Между тем Атли приказал заняться полным грабежом всей гальской земли. Это был серьезный шаг. Маленькие конные гуннские отряды по триста всадников обходили основные силы вражеской армии и грабили селения галлов, готтов, и их союзников в тылу большой армии, что требовало от Аэция немедленно отсылать отряды для зачистки тыла от вражеских войск, а конницы у него осталось и так мало, поэтому уходила пехота, которая не могла угнаться за отрядами легкой конницы грабителей.

Аэций и Торисмунд думали пересидеть и дождаться подкреплений, а Атли вынуждал их идти на генеральное сражение, так как скоро

летучие отряды варваров вырежут весь мобресурс готтов и их союзников. Разведка передавала, что готты взбунтовались и требуют от Торисмунда немедля идти домой для защиты смоих семей. Аэций испугавшись, что готты действительно уйдут осенью дал команду на движение объединенной армии к лагерю Аттилы, а всю оставшуюся конницу отправил на зачистку тыла.

Между долинами рек Йонны и Эн, на протяжении 50 км в длину и от 35 до 40 км в ширину, следует целый ряд равнин, пересеченных глубокими реками. Это место называется провинция Кампань (ныне Шампань).

Что бы достичь нижнего течения Рейна, нет другого выхода, кроме опасных ущелий Аргона с северо-востока, а с юго-запада - длинный переход через Вогезы и Юру.

Аэций разделил свои войска на две армии и приказал им двигаться по двум римским дорогам, которые сходились в районе города Шалон-на-Марне.

Все таки римляне нас переиграли, даже потеряв большую часть кавалерии, вражеская армия превосходила нас по пехоте в два раза, а стойкость пехоты в то время решала исход боя.

Царь Аттила, приказал отходить с Реймса, и по пути уже занял город Шалон, так как перед ним была огромнейшая равнина, которая нам давала преимущество в конном бою. А вот местные называли эти поля Каталаунскими.

Ну вот я и вспомнил.

Точно, вот они. Красивейшие Каталаунские поля, вот тут и должна принять смерть армия великого диктатора Европы.

Все было хорошо и даже поле очень нравилось Атли, вот только мне это все не нравилось. С моей разношерстой дружиной тут делать нечего, даже учитывая, что у меня есть огненные бревна, десяток переносных сифонов и даже крутая броня у половины солдат, а еще я мог поставить в строй всех обозников, то общее количество моих воинов не превышало шести сотен человек.

Эта война закончится для Атли плохо, а если для Атли плохо, то кто сказал, что я тут выживу. Нет, мне срочно нужно что то придумать.

Думал я долго, думал о системе донесений и передачи информации. Если бы вандалы высадились в Риме, вот насколько бы быстро об этом узнал Аэций. Может у него голубиная почта имеется, или посыльные поскачут как у монголов, меняя перекладных коней по ямам. Тогда с Римом не проканает, а вот готты это же варвары, и с ними может получится моя афера. Решившись я пошел к Атли.

Ясен пень меня не пустили, вот тогда пришлось поскандалить. Вышел его сын Элак и я ему сказал, что видел в горне знак, который нужно не медля передать царю.

Только вечером меня привели к тестюшке, совсем охренел урод, зазвездился. А может это я зазвездился, возомнил себя равным царю, вот так вот просто лезу на прием. А вот вы попробуйте хотя бы в какой не будь Эстонии, или Кампучии, или в Гондурасе, да хоть в Украине вот так вот пробуйте к президенту прорваться,

и что вам скажут. Что ваш гарант очень занят, так как он ест блины и о народе думает, а еще речь готовит про счастливое будущее, и про то, что народ уверенно семимильными шагами движется в свободную Европу. Пошлют вас однако, вот и меня послали, но обещали пригласить на ужин.

Пришел, постоял, посидел, не зовут. Уже собрался уходить, как вышел Элак и пригласил к царю.

Как ни странно, но это был действительно ужин, и меня сразу посадили на указанное распорядителем место, где то в пяти местах от царя.

Все помолились богам, вознесли хвалу родичам, что взирают за нами из за кромки, пообещали родичам не подводить и блюсти, после чего приступили к приему пищи.

Молча чавкали поданные блюда.

Понятно, Атли в трауре, но я то тут при чем, спроси что хотел, выслушай и прогони. На хрен мне эти ваши приемы, я тебе не лизоблюд паркетный, и мне не прикольно за одним столом с царем сидеть. Это там чиновники в 21-м веке последнюю сворованную рубаху продадут, что бы перед президентом засветится и свою нужность показать. Отдельно взятые уроды своих патронов аж возле туалетов встречают и так нызенько-нызенько кланяются, засвидетельствуют так сказать своё почтение. А я уж лучше со своими людьми посижу за одним костром, чем с этими, хозяевами до средневекового мира, мои люди мне реально как семья стали, одно слово "дружина".

Вдоволь наевшись царь махнул рукой и вынесли какую то хрень на блюде накрытую платком.

– Благодарю тебя царь Чеслав за твои труды и отвагу твою - сказал Атли - много мы побили врагов и много злата взяли в Орлеане из-за твоих стараний, прими скромный дар.

Поднос поставили мне на стол, и я посмотрев на Атли поднял платок.

На подносе стоял золоченый римский шлем.

Кого то головы лишили, или легата, или самого кесаря римского. На этом шлеме золота пол пуда будет, как он таскал то его, ну ладно делать нечего возьму, на болоте повешу, и музей открою.

– Спасибо тебе великий царь за заботы о нас - детях твоих!
– я встал и поклонился.

– Твои видения принесли нам не мало пользы в битве с врагами, много вражеских конников мы побили, очень многих взяли в полон и теперь ведем переговоры о продаже их Аэцию, однако что тебя привело ко мне на этот раз?

Интересный вопрос, говорящий о том, что игра в приемного сына закончилась, и теперь я просто один из многих покоренных царей. Грубо, ну ладно переживу.

– Видел я знак - сказал я - будто бы ты нашел из твоих союзных готтов самого верного человека, и тот человек поехал в лагерь Торисмунда с вестью.

– Что за весть?

– Весть о том, что подлый вандальский король Гейзерих высадился на южных берегах Галлии и опустошает берега грабежом и насилием, убивая родовичей готтских.

Атли поднял бровь, а люди сидевшие в шатре переглянулись.

– А ты от куда такую весть узнал?

– Нет никакой хитрости в той вести, так как Гейзериха там нет и быть не может, однако в такую весть поверять должен Торисмунд, поверить и увести своих людей с поля брани.

– Сламод есть ли у тебя такой отчаянный воин?
– Атли повернулся к военачальнику союзных готтов.