Чтение онлайн

После его смерти Рен и Марта продолжали дело отца, всегда помня о конкурентах и о контрабандистах рангом повыше, людях могущественных и безжалостных, таких как Виктор Маркон. Он и ему подобные вовсе не стремились к тому, чтобы помочь кубинцам. Им хотелось только одного – потуже набить собственные карманы. Во что бы то ни стало. В тот день на кладбище контрабандисты не просто переглядывались – они раздумывали, кто же заменит Хорхе на его маршруте. В течение двух лет после смерти отца к Рену и Марте обращались с предложениями «дружеской помощи»,

«только из уважения к Хорхе». Хорхе Анджелес имел вес в регионе, его имя что-то да значило, ведь он помогал простым людям, и потому контрабандисты не могли просто взять и отобрать маршруты.

Эти преступники зависели от поддержки местного населения, от желания людей сохранить их тайну. И портить отношения с местными жителями не стоило. Рен и Марта пользовались всеобщей поддержкой. Пока. Но время шло.

– Он попросит нас перевозить наркотики. И людей, – говорила Марта. – Людей, Рен! Тебе такое нужно?

– Конечно нет.

– Именно этого потребует Маркон. Он захочет, чтобы мы занимались всем, что было ненавистно папе. Поэтому нам надо выйти из игры.

– Не стоит злить его, Марта.

– Ой, да ладно тебе! – фыркнула она. – Ты ведь не веришь во все эти россказни про бензопилу, верно?

И вот теперь Маркон спрашивал, не хотят ли они «расширить дело». И, переводя взгляд с контрабандиста на бензопилу (это же не кровь, просто ржавчина на лезвии, верно?), Марта чувствовала источаемую Реном нерешительность. Девушка понимала, в чем загвоздка. Он был добрым парнем, ее братишка, но ведь всегда можно уговорить себя, мол, в перевозке людей нет ничего плохого, он ведь просто помогает им обоим обрести новую, лучшую жизнь. А на обратном пути будет перевозить лекарства. Наверное, именно об этом Рен сейчас и думал.

А может, он раздумывал о том, что на этом можно неплохо заработать, продать развалюху в Баракоа и прикупить обалденный дом в Гаване.

А может, и о том, что Марта-то сможет отказаться от прежней жизни и получить образование, сможет получить выездную визу, а он нет. Потому что кубинское правительство не дает разрешение на выезд из страны осужденным преступникам.

В комнате царила тишина, и только мерно гудел вентилятор под потолком. Наконец Рену удалось подобрать нужные слова.

– Большое спасибо, господин Маркон, – начал он. – Это было бы…

Он согласится!

Марта запаниковала.

– Большое спасибо, господин Маркон, – выпалила она, – но нет.

Это были первые слова, произнесенные ею с тех пор, как она вошла в эту комнату. Все уставились на нее. Марта чувствовала испепеляющий взгляд Рена, но даже голову не повернула в его сторону. Краска прилила к ее щекам.

Телохранители Маркона напряглись. В этой комнате никто не осмеливался произнести слово «нет».

Маркон опустил локти на стол, соединил пальцы домиком и сказал:

– Нет, говоришь?

– Ну, не совсем, господин Маркон… – пролепетала Марта. –

Я имею в виду… Я имею в виду… – Она старалась не смотреть на бензопилу и при этом не подать виду, что старается не смотреть на нее. – Понимаете, отец заставил нас поклясться, что мы никогда не будем перевозить людей.

На самом деле отец не заставлял их клясться. Ох, ну ладно, ему и не надо было.

Марте показалось, будто над ее головой мерцает огромная неоновая вывеска, загорается и гаснет: Это ложь! Это наглая ложь!

– Он заставил меня и Рена поклясться на могиле матери.

Не заставлял.

Маркон перевел взгляд с девушки на ее брата.

– Это ваше общее решение?

Вентилятор тихонько гудел у Марты над головой. Она затаила дыхание, ожидая, что же ответит ее брат.

– Да, господин Маркон, – произнес Рен.

Два телохранителя, казалось, окаменели. Маркон же оставался невозмутимым.

– Понятно, – протянул он. – Тем не менее вы все еще собираетесь пользоваться проложенными маршрутами? Перевозя… – в его голосе послышалась толика презрения, словно мафиози хотел намекнуть на свое отношение к их не слишком прибыльному предприятию, – лекарства?

На этот раз первым успел ответить Рен.

– Да, господин Маркон. Так же, как и наш отец.

Марта оцепенела. Ох, Рен, нет… Они не так договаривались. Девушка покосилась на брата. Тот держался с вызовом. Ну и ладно, – подумала она. – Ладно. Но тогда ты сам по себе. Она с недовольством уставилась на Рена.

Маркон взмахнул указательным пальцем, точно дирижер палочкой.

– Что-то подсказывает мне, что ваша команда вот-вот развалится, а?

– Думаю, вы правы, господин Маркон, – сдавленно ответил Рен.

– Значит, полагаю, мне следует говорить с тобой, – контрабандист повернулся к Рену. – У меня кое-что есть, кое-что ценное. И я хочу, чтобы ты позаботился об этой вещи.

Марта почувствовала, как у нее болезненно кольнуло сердце. Их обыграли, поняла она. Разделяй и властвуй – именно так Маркон и поступил.

Мужчина подал знак, и один из телохранителей подошел к покрытому налетом ржавчины сейфу и достал оттуда небольшую дорожную сумку-рюкзак. Он швырнул ее Рену, тот поймал. Вещь в сумке была довольно громоздкой.

Марта почувствовала, как подкатывает к горлу тошнота. «Он не отпустит нас, – подумала она. – Когда такой тип, как Маркон, наложил на тебя лапу, он никогда не отпустит». Марта поняла, что, сама того не замечая, качает головой. Она открыла рот, собираясь сказать: «Большое спасибо, господин Маркон, но нам бы хотелось вначале получить деньги, ведь папа работал именно так», но тут…

– Отвезите это Прикиду в Майами. За посылку вы получите не меньше семидесяти тысяч долларов… – Маркон выдержал драматическую паузу. – Эти деньги вы можете оставить себе в качестве платы за свои услуги.