Чтение онлайн

– Такой прием нравится мне гораздо больше, чем тот, который нам устроили на аэродроме Гордонс-Корнер.

– Гордонс-Корнер? – протиснулся поближе Сэндекер. – Какого черта? Вы должны были сесть в Эндрюсе. Комитет по торжественной встрече, почетный караул и духовой оркестр торчат там до сих пор, ожидая вашего прибытия.

– Совершенно верно, – подтвердил государственный секретарь Пол Рид. – И что это за дурацкая история с арестом и задержанием в полицейском участке?

– Ничего особенного. Просто семейство Вольф не пожелало смириться с потерей

своих драгоценных реликвий, – ответил Питт.

– Они пытались отбить их? – с любопытством спросил генерал Эймос Сауз, председатель комитета начальников штабов. – Вот наглецы! Надеюсь, у них ничего не вышло?

– Не вышло, – успокоил генерала Питт. – Реликвии находятся у нас.

Тожественной походкой приблизился президент США Дин Купер Уоллес.

– Мистер Питт, мистер Джиордино, – обратился он к ним, тепло поздоровавшись с обоими за руку. – Наш народ – нет, весь мир! – в огромном и неоплатном долгу перед вами, и у меня не найдется таких слов, чтобы выразить вам достойную благодарность. К сожалению, лишь немногие избранные смогут узнать, какая тонкая грань отделяла человечество от всеобщей гибели и какой эпический подвиг совершили вы двое, чтобы предотвратить катастрофу.

Вице-президент Брайан Кингмен встал рядом с президентом:

– Мы считаем вопиющей несправедливостью по отношению к вам то прискорбное обстоятельство, что ваши поистине выдающиеся заслуги не получат широкого признания. Но, если станет известно, что население земного шара отделяло от тотального уничтожения всего несколько минут, всеобщий хаос неминуем. СМИ взорвутся почище водородной бомбы, и, хотя опасность миновала, нам еще долгие годы придется избавляться от страха перед возможным повторением этого кошмара.

– Брайан прав, – подтвердил президент. – Общеизвестно, что Земля может столкнуться с кометой или астероидом, пострадать от разрушительного землетрясения или урагана, но подобная перспектива мало заботит широкие массы населения и не омрачает их существование. Но от мысли, что найдется еще один маньяк вроде Карла Вольфа, готовый истребить миллиарды людей ради мирового господства, так легко не отмахнешься. Страх ввергнет мир в хаос – а этого мы допустить не можем.

– Ничего не имею против, господин президент! – жизнерадостно объявил во всеуслышание нахальный итальянец. – Как представлю, что вот сижу я в ресторане, ем лазанью, а ко мне все лезут и лезут за автографами да еще норовят последний пиджак на сувениры порвать – так прямо с души воротит, ей-богу!

Питт отвернулся, прикрыл рот ладонью и закусил губу, давясь смехом. Сэндекер с видом мученика поднял глаза к потолку. На породистом лице президента отразилось вежливое недоумение – он явно не понял, шутит Джиордино или говорит серьезно.

– Мой друг имел в виду, – пришел на выручку Питт, – что мы с ним будем только счастливы сохранить инкогнито.

Тут уже все присутствующие толпой обступили героев дня, наперебой забрасывая их вопросами. В основном они затрагивали шестидесятимильный марш-бросок на «корабле снегов»

и роль его экипажа в спасении сил спецназа. Внезапно президент опустил глаза и заметил копье в руке Джиордино.

– Так это и есть то самое Священное копье, о котором я столько слышал? – спросил он. – Могу я взглянуть на него поближе?

Джиордино с облегчением передал Уоллесу оттянувшую ему руки реликвию и утвердительно закивал:

– Оно самое, сэр, можете не сомневаться! Хотите, заберите на память. А что, отличный сувенир.

Президент поднял копье над головой, и все присутствующие с благоговением уставились на священное железо.

– Одна из самых чтимых христианских святынь, – пояснил Питт для тех, кто не в курсе. – Если верить преданию, владеющий им может определять судьбы мира – во имя добра или зла.

– Очевидно, Гитлер выбрал второе, – сухо заметил адмирал Сэндекер.

– Неужели это копье действительно пронзило тело распятого на кресте Христа? – спросил Уоллес, разглядывая наконечник так пристально, будто ожидал увидеть на нем следы засохшей крови.

– Так гласит легенда, – дипломатично ответил Питт. Президент отдал копье госсекретарю Риду:

– Пусть пока побудет у тебя, Пол.

– Что вы собираетесь делать с ним дальше, господин президент? – поинтересовался Сауз.

Уоллес бережно коснулся пальцами древней реликвии:

– Мне докладывали, что до войны оно составляло часть экспозиции императорского дворца в Вене, откуда Гитлер изъял его в 1938 году.

Рид покачал головой.

– Ни за что и никогда! – произнес он с нажимом. – Извините за резкость, господин президент, но я убежден, что его необходимо надежно спрятать, запереть на замок и выбросить ключ, чтобы оно никогда больше не попало в злые руки и не стало снова символом тирании.

Пока все разглядывали Флаг крови и пластинку, спасшую жизнь Гитлеру, Питт незаметно выскользнул в приемную, взял урну, оставленную на столе секретаря, внес ее в Овальный кабинет и поставил на пол.

– Прах Гитлера и Евы Браун, леди и джентльмены!

Потом он отступил назад, а собравшиеся в комнате, наоборот, придвинулись поближе, чтобы лучше разглядеть урну и прочесть выгравированную на серебре надпись. Голоса зазвучали тише, сменившись неразборчивым бормотанием. Даже спустя столько лет останки самого жестокого и кровожадного деспота в истории человечества одним своим присутствием вызывали у окружающих невольный трепет.

– Меня прямо дрожь берет, стоит только об этом подумать, – шепотом призналась Лорен, крепко ухватившись за руку Питта.

Он обнял ее за талию и привлек к себе.

– Уверен, что не ты одна такая впечатлительная.

– Мне даже думать об этом омерзительно, – пробормотал президент, незамедлительно подтверждая своим высказыванием слова Питта.

Генерал Сауз покосился на Уоллеса и сказал:

– Тем не менее, сэр, я полагаю, мы обязаны произвести осмотр содержимого и убедиться, что в урне действительно находится чей-то прах.