Атлантида
Шрифт:
Откровенная веселость Монте-Кристо передалась и Рене. Он с удовольствием изъявил готовность тотчас ознакомиться с судном, и граф, схватив свою мягкую фуражку, повел его по всем закоулкам своих владений, обращая внимание гостя на мельчайшие подробности устройства яхты. Рене должен был сознаться, что «Синдерелья» в совершенстве соответствовала своему назначению и представляла chef d'oeuvre кораблестроительного искусства.
Здесь было собрано все, что сколько-нибудь могло способствовать научным исследованиям морского дна. Всевозможные мастерские — фотографические, кузнечные, столярные, физическая
Что касается самого владельца яхты, то он во всех отношениях представлял исключительное явление. Колосс по росту, с красным, налитым кровью лицом, на котором красовался громадный крючковатый нос, с несколько приплюснутым в затылке черепом, Монте-Кристо слегка напоминал фантастического исполинского попугая. Его манеры придавали ему еще более оригинальности. Откровенный и простой до фамильярности, с грубым голосом и раскатистым смехом, болтливый, как истинный южанин, он с необыкновенным презрением относился к своему положению и богатству, состоявшему из свинцовых и серебряных рудников, расположенных на небольшом островке. По его словам, только личное достоинство имело цену в его глазах, а потому, по его мнению, простой дворник мог стоять в умственном отношении выше самого знатного аристократа.
Монте-Кристо как будто стеснялся и своего сана, и богатства, унаследованного от предков, и старался заставить простить себе это невольное преступление полезным употреблением своих сокровищ.
— Я не более как управляющий, — часто повторял он. — Состояние мне не принадлежит… я управляю им ради тех, кто в нем нуждается. Что же касается моего имени — пфе! Не все ли это равно! Помните, что сказал бессмертный Шекспир!»Разве роза благоухала бы хуже под другим названием?» Так и я. Я бы с одинаковым удовольствием назывался Иваном, как и Монте-Кристо.
Но несмотря на все подобные возвышенные принципы, граф не упускал ни одного удобного случая, чтобы не поговорить о своих предках, с которыми Рене очень близко познакомился в самое короткое время. Однако все эти странности и смешные стороны не внушали Каудалю антипатии к владельцу «Синдерельи», и перспектива провести в его обществе несколько недель ничуть его не пугала.
Граф сам отвел своего гостя в предназначенную ему каюту, прося его быть как дома и заявить немедленно, если что-либо ему понадобится. Рене искренне поблагодарил его, уверяя, что он вовсе не избалован подобным комфортом, и затем они вместе поднялись на палубу, вполне довольные друг другом.
Цель предстоящего путешествия «Синдерельи» — исследование дна Атлантического океана. Рене тотчас попросил показать ему аппарат, служивший для этих изысканий, и Монте-Кристо с удовольствием исполнил его желание, не подозревая, какой особенный интерес представлял для его гостя этот свинцовый лот, весом по крайней мере в тысячу килограммов. К верхушке его прикреплялся шелковый канат в полторы тысячи метров длиной.
— Вот видите, — объяснял граф Рене, весь сияя восторгом от возможности похвастаться своими сокровищами, — дно его вогнуто внутрь и смазывается салом, к которому
— Как! — воскликнул Рене, разочарованный, — и у вас нет другого аппарата для исследований?..
— Нет! Да разве у кого-нибудь есть лучший лот, чем мой? Какой недостаток вы находите в нем?
— Никакого, конечно! Но, во всяком случае, слишком уж примитивно удовлетворяться сведениями, добытыми таким способом!
— Что же можно сделать другое? Нельзя же спустить туда фотографический аппарат!
— Без сомнения, нельзя, но зато можно спустить человека. Я приехал к вам на яхту с твердым намерением самому достичь дна океана и увидеть собственными глазами все, что там происходит!
— Ха-ха! — расхохотался Монте-Кристо. — Верно, что вам бы очень хотелось проникнуть в морские тайны, так же, как и мне самому; к несчастью, это невозможно!
— Невозможно! Почему?
— Да потому, что наши исследования происходят на таких глубинах, куда нельзя спустить водолаза, так как нет возможности снабдить его необходимым для дыхания воздухом.
Это возражение заставило Рене призадуматься.
— Значит, — наконец произнес он, — все затруднение состоит в невозможности провести воздух на достаточную глубину вследствие чрезмерной длины труб, которые бы потребовались для этого? Что же, поищем другой способ!
— Ого! — воскликнул с удивлением Монте-Кристо.
— Прежде всего, — продолжал Рене, — надо изобрести такой подводный снаряд, который имел бы запас воздуха по крайней мере на три или четыре часа и мог бы спускаться на самое дно вместе с водолазом. Кроме того, необходимо снабдить его телефонным сообщением с поверхностью и паровой машиной для поднятия наверх для того, чтобы его можно было вытащить в каждую минуту.
— Знаете что? — воскликнул граф с восхищением. — Это замечательно остроумный план. Единственное затруднение в том, что у нас нет этого снаряда!
— Что ж! Мы его изобретем! Разве у нас нет под руками всего необходимого?
— В этом вы правы! Мои рабочие справятся с какими угодно трудностями!
— Прекрасно! В таком случае я тотчас примусь за работу и надеюсь, что вскоре представлю вам план, по которому ваши рабочие выстроят великолепнейший водолазный снаряд, удовлетворяющий всем нашим требованиям.
— Если вы это исполните, — воскликнул Монте-Кристо, представляя уже себе заранее, какую славу это принесет его имени и весь сияя при одной мысли об этом, — в таком случае я вам уступаю на год, нет — на два, доходы со всех моих имений!
— Я не потребую такой большой награды, — проговорил, смеясь, Рене. — Мне достаточно спуститься первому и самому выбрать место для исследований.
— О, конечно! Вы будете распоряжаться по своему усмотрению. Когда вы приступите к исполнению вашего плана?
— Тотчас, как мы выйдем в море.
— Отлично! А куда вы желаете плыть?
— Мне бы хотелось исследовать Саргассово море и его окрестности. Когда мы будем под 25° западной долготы и 36° северной широты, то остановимся и приступим к исследованию дна.