Шрифт:
1. Охота на лис.
Фонари в Москве горят даже днем, так бывает. И, конечно, не из-за избытка денег в городском бюджете, хотя Москва и относится к числу богатейших столиц мира. Причина столь расточительного расходования электричества состоит в том, что обычно днем здесь почти так же темно, как и ночью. Плотные, непроницаемые тучи, отделяющие столицу России от Бога, если верить, что он обитает на небесах, как это было принято считать в Средневековье, практически не пропускают солнечный свет, создавая оптимальный климат для самоубийств и атеизма.
Не только на улицах,
Зима в Москве длится шесть-семь месяцев, остальные сезоны все еще принято называть весной, летом и осенью, но эти названия все больше выходят из употребления. Дело в том, что климат, изначально гнилой и дождливый, с началом 21-го столетия сделался и вовсе непригодным для полноценной жизни, так что времена года потеряли свою отчетливость, и все окончательно слилось в единый климатический кошмар.
Когда вы приезжаете сюда из-за границы после долгого отсутствия или будучи иностранцем, вам кажется, что вы совершили космический перелет. Не верится, это на этой же самой планете может быть такой климат, не укладывающийся в рамки земного понимания Эйкумены. Кажется, что для того чтобы сохранять искреннюю религиозность в этой стране (в ее христианском понимании), нужно принимать наркотики или находиться в той степени безысходности, когда уповать остается только на чудо.
И все же, несмотря на чудовищные климатические условия, секс в Москве в 2012 году не был еще до конца изжит, и даже более того, едва ли не каждые пять-шесть лет появлялись новые модные тенденции.
Одни из них были связаны с развитием химии, другие с высокими технологиями, третьи – с отчаянным желанием вырваться из серой и унылой повседневности.
Пожалуй, наиболее модной и актуальной тенденцией 2012-13 годов была так называемая «Охота на лис». Эта игра объединяла женщин и мужчин, готовых к немедленному, спонтанному сексу с незнакомым партнером. С технической стороны все выглядело просто и в то же время изящно.
После регистрации в клубе вы получали устройство величиной с MP-3 плеер с наушниками. При его включении центральный компьютер определял ваше местонахождение и, если поблизости был объект, готовый заняться сексом – «лиса», в ваши наушники подавался звуковой сигнал. О наличии лисы, ее готовности и местонахождении сообщало включение ею аналогичного устройства – маяка.
Вы не знали, где она находится, но по мере приближения к ней интенсивность и частота сигнала усиливались, а по мере удаления – снижались, как в детской игре «горячо-холодно».
Главной интригой игры была непредсказуемость. Охотник не знал, как будет выглядеть лиса, и был лишен возможности выбора. При этом за отказ от секса грозила длительная дисквалификация. Поэтому, если он принял правила, то какой бы лиса ни оказалась, секс с ней был неизбежен.
Конечно, не все женщины хотели быть «лисами», некоторые предпочитали быть «охотницами» и охотиться на «лисов». Это допускалось правилами. При регистрации следовало сразу указать, кем ты хочешь быть, «охотником» (охотницей)
Это не значило, конечно, что в любую секунду охотника мог внезапно сорвать с места поступивший сигнал. Он мог по желанию включать или выключать свой приемник. Но некоторые испытывали особо острое удовольствие держать его все время включенным, даже занимаясь срочными делами, чтобы в любой момент по его требованию все бросить. Ведь если приемник включен, не повиноваться ему охотник не мог.
Заниматься сексом приходилось в самых разных местах, как правило, совершенно для этого не приспособленных. Самым простым было взять такси и отправиться в отель на час. Но на такие расходы можно пойти, если женщина тебе, ну, очень понравилась. Если же нет, то до ближайшего кафе или торгового центра – в кабинку туалета.
Или самый экстремальный вариант – заняться сексом сразу же, на месте.
Это называется доггинг. Например, вы идете к набережной, она становится спиной к тебе, опираясь локтями на парапет и выставив зад, ты задираешь ей полу пальто (юбку) или спускаешь брюки, в зависимости от ее экипировки, расстегиваешь ширинку, вставляешь ей половой член во влагалище и начинаешь фрикции. Любые другие виды секса (оральный, анальный, групповой и прочее) – только по обоюдному согласию.
Выбор места являлся исключительной прерогативой охотника, лиса обязана была подчиниться его решению безоговорочно, даже если бы он захотел сделать это с ней посреди Красной площади.
В качестве компенсации ей предоставлялось право использования или не использования презерватива. Если лиса требовала секс в презервативе, охотник должен был подчиниться, если соглашалась без него – он мог решать сам, рисковать ему или не рисковать (впрочем, такая возможность предоставлялась охотнику крайне редко).
«Кончили – разбежались» не являлось обязательным правилом. Как правило, так и случалось, однако правила игры не запрещали продолжить знакомство и отношения. И даже свадьбы между охотниками и лисами не были таким уж исключением.
Членские взносы в клубе составляли десять тысяч рублей в месяц, или чуть больше трехсот долларов. В среднем это составляло три оплаты услуг проститутки. При активном участии в игре за месяц получалось намного больше сексуальных контактов, но дело было не в экономии. Главным в этой игре было ни с чем не сравнимое чувство, когда охотник шел на цель, выслеживая лису. Ближе всего к нему подходит слово «азарт», но соединенный с предвкушением секса, возбуждением и одновременно риском, что лиса окажется толстой или уродом. Ты можешь выиграть или проиграть, но отказаться от охоты уже не имеешь права.
По сути «охота на лис» представляла собой беспорядочность половых связей, возведенную в принцип. Участники клуба были разделены на три большие группы, чтобы невзначай не возникло казуса – гетеросексуалы, гомосексуалисты и лесбиянки.
Лисы вели себя по-разному. Дело в том, что одновременно с сигналами в наушниках охотника, такие же поступали и в наушники лисы. Оповещение могло быть каким угодно – мелодией или простым «пи-пи-пи» как у первого искусственного спутника Земли, по выбору, и это было не единственной платной опцией в клубе.