Атира
Шрифт:
– Поехали дальше, – проворчала Ма. – Нам здесь нечего делать.
– Но, Ма… – начала Поли.
– Помолчи, – вмешался Па. – Твоя мать права. К тому же мы ничем не сможем помочь несчастному.
– Но разве вы не хотите знать… – не унималась Поли.
– Позднее нам обязательно все расскажут, – заявила Ма. – Уверена, что даже больше, чем нам следует знать. А теперь нужно купить гвоздей.
Когда повозка двинулась вперед, на них остановился строгий взгляд господина Вага.
– Подожди
– Вижу, – нахмурившись, ответила Ма. – Он хочет, чтобы ты подошел к нему. – В ее голосе появилась тревога.
Савн, в свою очередь, немного занервничал, неожиданно обнаружив себя в центре всеобщего внимания – вокруг телеги собрались почти все, кто жил неподалеку.
Однако господин Ваг не дал Савну опомниться. Морщинистое лицо Вага было еще более сумрачным, чем обычно, а тяжелые челюсти периодически сжимались – Савн знал, что так бывает, когда господин Ваг напряженно о чем-то размышляет.
– Пришло время научиться осматривать мертвеца, – заявил господин Ваг. – Подойди сюда.
Савн сглотнул и подошел к телеге, в которую был впряжен чалый мерин, терпеливо стоявший на месте, словно ничего не произошло. На телеге, лицом вверх, лежало тело – казалось, человек отдыхает. Голова повернута в сторону, колени слегка согнуты, раскрытые ладони повернуты вверх, голова…
– Я его знаю! – воскликнул Савн. – Это Рейнс.
Господин Ваг фыркнул, словно хотел сказать: “Мне это тоже известно”. Однако вслух он произнес следующее:
– Одна из наших скорбных обязанностей состоит в том, чтобы определить, отчего человек умер. Прежде всего необходимо установить, не явилась ли причиной его смерти болезнь, от которой могли пострадать другие. Затем нам следует выяснить, не была ли его смерть насильственной – в таком случае мы обязаны предупредить людей о появлении убийцы или опасного хищника. А теперь расскажи мне, что ты видишь.
Но прежде чем Савн успел открыть рот, господин Ваг повернулся к толпе и сказал:
– Отойдите в сторону! Нам предстоит сделать работу. Займитесь своими делами или постарайтесь нам не мешать. Мы расскажем вам обо всем, что удастся обнаружить.
Удивительное дело – всякий раз, когда господин Ваг начинал осматривать пациента, его резкие манеры куда-то исчезали. Впрочем, труп явно не относился к категории пациентов, поэтому господин Ваг сурово буравил взглядом собравшихся, пока те не отступили на несколько футов. Савн сделал глубокий вдох, гордясь тем, что господин Ваг употребил слово “мы”, и с трудом удержался от того, чтобы потереть руки, словно именно ему предстояла серьезная работа. Он надеялся, что Фири смотрит на него.
– А теперь, Савн, – сказал господин Ваг, – расскажи, что ты видишь.
– Ну, я вижу Рейнса. То есть его тело.
–
Савн снова почувствовал, что оказался в центре всеобщего внимания, и попытался заставить себя забыть о любопытных взглядах. В некоторой степени ему сопутствовал успех. Он еще раз отметил положение повернутых ладонями вверх рук, необычно согнутые ноги. Никто не будет так лежать. Оба колена слегка согнуты и…
– Ты не смотришь на лицо, – заявил господин Ваг. Савн сглотнул. Он не хотел смотреть в лицо мертвеца. Ваг продолжал: – Что ты видишь?
Савн заставил себя посмотреть. Глаза Рейнса были прикрыты, губы сжаты.
– Он выглядит как Рейнс, господин Ваг, – сказал Савн.
– И что это тебе говорит?
Савн мучительно попытался что-нибудь придумать. Наконец он ответил:
– Он умер во сне?
– Нет, но ты сделал очень разумное предположение, – проворчал Ваг. – Пока мы не можем утверждать, что он умер во сне, хотя такой вариант исключать нельзя, однако мы знаем две важные вещи. Во-первых, перед смертью Рейнс не испытал никакого потрясения. Или все произошло так быстро, что он не успел удивиться. Кроме того, мы можем утверждать, что смерть не причинила ему боли.
– О да, понимаю.
– Хорошо. Что еще?
После короткой паузы Савн с сомнением сказал:
– У него на затылке кровь.
– Много?
– Совсем чуть-чуть.
– А много крови бывает при ранениях в голову?
– Много.
– Какой следует вывод?
– Ну, не знаю.
– Думай! Когда рана в голове перестает кровоточить?
– Когда… ага. Он умер до того, как разбил голову?
– Точно. Очень хорошо. А еще где-нибудь есть кровь?
– Хм-м… нет.
– Следовательно?
– Он умер, после чего упал назад, ударился головой о днище телеги – крови вылилось совсем немного.
– Неплохо, но не совсем правильно, – проворчал Ваг. – Взгляни на дно телеги. Потрогай его. – Савн молча повиновался. – Ну что?
– Дерево.
– Какое дерево?
Савн посмотрел на телегу и почувствовал себя, идиотом.
– Я не знаю, господин Ваг. Ель или еще что-нибудь такое.
– Твердое или мягкое?
– Очень мягкое.
– Значит, он должен был очень сильно удариться, чтобы пошла кровь, не так ли?
– Верно. Но как?
– Действительно, как? Мне рассказали, что лошадь пришла сюда шагом, а тело находилось именно в этом положении. Можно предположить, что он ехал на телеге, почти мгновенно умер, после чего, или одновременно, лошадь чего-то испугалась и помчалась вперед, в результате мертвое тело упало назад с такой силой, что кожа на затылке, а может быть, даже череп были разбиты. Что в таком случае мы должны увидеть?