Атаульф
Шрифт:
А из села стук глухой доносился — то Хродомер зубами стучал. Так боязно Хродомеру было.
Это дедушка Рагнарис так говорит.
И вышел навстречу Рагнарису лютый вутья, глаза белые, изо рта пена клочьями опадает, бороду пятная. Совершенно наг был Арбр; лишь отвага ему прикрытием.
Выставил дедушка вперед свой щит. И стал Арбр этот щит грызть. И вырвал дедушка свой щит у Арбра и отбросил щит. Началась тут между Арбром и Рагнарисом битва великая.
И длилась она до заката солнца.
И убил дедушка Рагнарис Арбра.
Взял дедушка Рагнарис голову Арбра и из черепа вутьи сделал себе чашу. Дедушка
По Арбру тоскует дедушка Рагнарис до сей поры. И часто вспоминает о нем. Иногда дедушка ходит на холм, где курган. В кургане том вождь Аларих живет. Дедушка говорит, что с Аларихом в кургане Арбр живет.
Когда тоска дедушки по Алариху и Арбру, друзьям его, невыносимой становится, берет дедушка густое пиво, которое варит его наложница Ильдихо, идет на курган. И выходят они к нему. И пьют они пиво и едят мясо и хлеб, которые дедушка приносит с собой.
А когда долго дедушка не приходит на курган, начинают они во сне являться дедушке. Или Ильдихо тревожат, пива требуют.
Мы с Гизульфом часто играем в Арбра и дедушку. Перед началом игры мы всегда деремся, и кто побеждает, тот становится Арбром пенноротым. Гизульф лучше меня умеет пузыри изо рта пускать, вутью изображая.
Я завидую моему старшему брату Гизульфу.
Мой дядя Агигульф — великий воин. Дядя Агигульф — младший сын Рагнариса. Дядя Агигульф очень красив. У него длинные белые волосы, серые глаза и красное лицо.
Дядя Агигульф очень мудр. Если завязать ему глаза и подносить разное пиво, то он всегда скажет, не глядя, на каком дворе какое пиво варили. И медовуху он различает. В нашем селе так больше никто не умеет.
У дяди Агигульфа две рубахи. Одну сшила ему Гизела, моя мать, другую он взял в бою. В одной рубахе он ходит по селу, а в другой ходит в походы и ездит в бург к Теодобаду. На эту рубаху он нашивает разные блестящие бляхи. Как-то раз Ильдихо сломала пряжку, дядя Агигульф выпросил у нее эту пряжку и обломки тоже нашил на подол рубахи. Другие пряжки ему дарили или он их выигрывал. Это очень красивая рубаха. Когда солнце светит на нее, она блестит, как река на перекате.
У друга дяди Агигульфа — Валамира — тоже немало блестящих блях, монет и пряжек на рубахе. Дядя с Валамиром кичатся друг перед другом, у кого их больше.
На шее дядя Агигульф всегда носит много амулетов. У него есть клык волка-оборотня, громовой топорик, солнечное колесо и чудная раковина.
Дядя Агигульф любит ходить в походы и убивать врагов. А землю пахать он не любит. Валамир тоже.
У нас в семье пахать землю любит Тарасмунд.
Дядя Агигульф — любимец богов. Так говорит дедушка.
От дяди Агигульфа нашей семье большая польза. Он приносит из похода одежду, украшения, оружие, горшки, пригоняет скот и коней. Все это очень нужно в хозяйстве. Так сам дядя Агигульф говорит.
У дяди Агигульфа на щите нарисован вепрь-оборотень. Вепрь очень страшный. Валамир говорит, что вепрь на щите у дяди Агигульфа как будто медовухи опился, такие у него глазки умильные и заплывшие. И один глаз у этого вепря блудливо косит. Но дядя Агигульф с Валамиром не согласен.
Дядя Агигульф очень любит свой щит, подкрашивает его и подправляет
А Валамир, когда узнал, дразнил дядю Агигульфа и делал вид, что сам хочет на его щите кататься.
У Валамира на щите ничего не нарисовано, только бляха медная. Дядя Агигульф говорит, что это от скудоумия валамирова.
У дяди Агигульфа есть шрам на боку. Он его любит показывать. Этот шрам оставил ему герульский вутья, которого дядя Агигульф потом голыми руками на четыре части разорвал. Ноги вутьи дядя Агигульф забросил на два холма, одну руку и часть плеча — в реку, что там протекала, а голову и остатки туловища — прямо в то село, где вутья жил, курам на поклевание.
Дядя Агигульф, если снизойдет на него священная ярость, бывает очень свирепым.
Когда дядя Агигульф приезжает в бург, Теодобад идет в походы. Без дяди Агигульфа Теодобад в походы ходить остерегается, ибо часто случалось так, что гибель всем неминуемая угрожала, но доблесть дяди Агигульфа в последний миг всех спасала.
Один раз все войско теодобадово забрело в великанский лес. И не было этому лесу ни конца ни края. Дичь в этом лесу была такова, что невозможно было ее взять, а голод всех одолевал. Повсюду в чащобе медведи шевелились, каждый размером с холм курганный; вепри рыскали — такие, что об их шкуру мечи тупились и копья ломались. Птицы же летали в столь мощном оперении, что ни одна стрела их не брала.
И тогда спас все войско от неминуемой голодной смерти дядя Агигульф. Забравшись на огромное дерево, выждал, пока глухарь с земли подниматься начнет, и прыгнул с дерева, тому глухарю в шею целя. И сбил глухаря в полете, тяжестью своего тела к земле пригвоздив. Тут и все войско набежало. Навалились все разом и одолели глухаря, хоть и потеряли трех доблестных воинов — заклевал их свирепый глухарь.
Теодобад ценит дядю Агигульфа. Дядя Агигульф говорит, что Теодобад его втайне побаивается. Дяде Агигульфу любы война и потехи воинские, а брать жену он не хочет, ибо боится к пахоте пристраститься. И рабов поэтому не берет, хотя мог бы пригонять их во множестве. У нас в доме вообще нет рабов. Дедушка Рагнарис говорит, что не хочет кормить чужие рты, а рабочих рук и без того хватает.
Дядя Агигульф умеет лютость дедушкину укрощать. Как-то зимой дед залютовал от скуки. Сперва было интересно, но после стало страшно. А дед все не мог из лютости выйти. Наоборот, вот-вот готов был в священную ярость войти. А когда дедушка Рагнарис входит в священную ярость, он деревья руками валит и одним пальцем дом может разметать.
Тогда дядя Агигульф Валамира на подвиг вызвал — деда рассмешить. И согласился Валамир, ибо это было трудно и опасно совершить.
Взяли молодые герои в доме у Валамира скамью и верхом на этой скамье, между ног ее зажав, с копьями и щитами, в шлемах боевых, взад-вперед перед нашим домом с криками скакали. Все село смотреть сбежалось.