Чтение онлайн

Три движения - и в руках экс-браконьера оказались затвор и возвратная пружина. Парой ударов кирпичом Никита превратил ствольную коробку в измятый кусок жести, зашвырнул извлеченные части механизма в кусты и повернулся к Фирсову с Чубаровым.

– Ни грамма пороха врагу. Теперь рвем отседова! И поживее...

* * *

Самолет с Президентом на борту в аэропорт Мурманска прибыли встречать все официальные лица, так или иначе задействованные в ситуации вокруг погибшего ракетоносца: губернатор области, министр обороны, Главком ВМФ, представитель Президента по Северо-Западному

административному округу, председатель правительственной комиссии Илья Кацнельсон, командующий Северным флотом, начальник штаба флота, директор регионального управления ФСБ, начальник областного отдела МВД, мэр города и руководитель местного МЧС.

Каждый считал своим долгом отрапортовать Главе Государства о проделанной работе.

И каждый лелеял надежду, что выделится на фоне остальных.

Вместе с высокопоставленными чиновниками прибыла и многочисленная свита. Но на летное поле сопровождающих не пустили. Сотрудникам Федеральной Службы Охраны и чиновникам пришлось удовлетвориться местами в зале ожидания аэровокзала, откуда за полчаса до их приезда удалили всех посторонних. Суетливые бюрократы расселись по скамейкам и изобразили на лицах скорбную сосредоточенность. Каждый сжимал в руках кейс или папку, должную символизировать вместилище документов для работы, хотя у половины чиновников в дипломатах лежали фляжки с коньяком или несколько свежих газет.

Зачем они всей толпой приехали в аэропорт, никто бы толком не объяснил.

Просто так положено.

Раз в город прибывает Первое Лицо страны, все чиновники всех рангов считают своим долгом потусоваться поблизости от монаршего тела. Авось приметит да предложит перебраться в Москву, на скромную, но кремлевскую должность. Где деньги сами к рукам липнут, только успевай по карманам распихивать...

Президент спустился с трапа в мрачнейшем расположении духа.

Во время полета он ознакомился с последними данными по катастрофе и выяснил, что девяносто девять процентов деятельности уполномоченных должностных лиц - это составление бумажек "на тему", а отнюдь не рапорта о проделанной конкретной работе. Как и везде в государственном аппарате, чиновники подменяли дело кипой никому не нужных документов, в каждой строке которых просматривалось желание переложить ответственность за произошедшее со своих плеч на чьи-нибудь другие.

Встречающиеся выстроились по негласному ранжиру.

– Успел ознакомиться?
– Президент пожал руку своему представителю в регионе.

– В общих чертах, - генерал-полковник чутко уловил исходящие от Главы Государства волны раздражительности и принял озабоченно-печальный вид. Служебная записка уже готова. Тебе ее сразу подавать?

– В машине, - тихо ответил Президент и подошел к губернатору Мурманской области.
– Добрый вечер.

– Здравствуйте, господин Президент, - пузатый и высокий член Совета Федерации угодливо склонился перед низкорослым Первым Лицом.
– Хочу выразить искреннее сожаление, что только этот печальный повод стал причиной вашего приезда сюда...

"Настоящий брегет! В неоплатном долгу..." - Президент вспомнил "претендента на престол" в исполнении Ролана Быкова из кинофильма "Корона российской

империи" и подавил в себе желание резко одернуть суетливого губернатора.

– Увы...

– Надеюсь, Владимир Владимирович, что в следующий раз, - руководитель области не отпускал руку Высокого Гостя, - мы увидимся в более благоприятной обстановке.

– Несомненно, - Президент выдернул ладонь из судорожно сжатых пальцев губернатора и оказался перед очкастым и смурным маршалом.

Сергиенко вздернул руку к козырьку.

– Товарищ Верховный Главнокомандующий! Корабли и личный состав Северного флота находятся в состоянии полной боеготовности. Гидроакустические службы усилены дополнительными специалистами, на объектах выставлена удвоенная охрана. В море выведены все наличные силы...

– Я понял, Игорь Дмитриевич, понял, - Президент прервал доклад министра. Сейчас речь не о том. Вы проследили, чтобы родственники погибших были размещены на базе?

– Так точно!

– Отнеслись со вниманием?

– Безусловно...

– Претензии к вашему министерству были?

– Никак нет!

Глава Государства шагнул к Самохвалову.

– Здравия желаю!
– сиплым голосом сказал адмирал и отдал честь.

– Есть новости?

– Только предварительные...

– Изложите позднее, - Президент пошел дальше вдоль строя военных и штатских, пожимая протянутые руки и обмениваясь со встречающими короткими репликами.

Главком ВМФ расправил плечи.

Пронесло...

Верховный не стал прилюдно распекать адмирала и срывать с того погоны, как бы это сделал Бывший. У нынешнего другой характер. Сначала он хочет во всем разобраться, а уж потом принимать решение.

Что ж, флаг ему в руки.

Каждый день отсрочки играет на руку Самохвалову, позволяет запутать и без того непростую ситуацию вокруг катастрофы. Одни документы подменяются другими, появляются исправленные карты учений, на которых "Адмирал Молотобойцев" уже дислоцируется в тридцати милях от места аварии "Мценска", в океане бумаг тонут крупицы сведений, могущих дать истинную картину происшедшего.

А в Москву уже отправился гонец с несколькими спутниковыми фотографиями шестилетней давности, на которых изображена натовская лодка с разбитой носовой частью, стоящая в норвежском доке. Даты на снимках, естественно, стоят свежие, середины августа. В столице гонец войдет в контакт с журналистами из какого-нибудь мощного медиа-холдинга типа "Совершенно секретно" и подсунет падким до сенсаций журналистам "неопровержимые доказательства" тарана "Мценска" американской субмариной класса "Лос-Анджелес".

Те, конечно же, не откажутся от подобного "эксклюзива".

А через недельку после публикации на издательство навалятся хлопцы из особого отдела ФСБ, якобы озабоченные тем, что некто принялся торговать сверхсекретными снимками. Скандал вокруг спутниковых фотографий должен послужить мощной косвенной поддержкой версии о "злобных натовцах".

Что адмиралу и надо. Антизападная истерия поможет наложить последние мазки на картину операции отвлечения и убережет высшие чины флота от слишком сильного монаршего гнева.