Чтение онлайн

Бернс тщательно старался подражать всем движениям своего провожатого и сам удивлялся тому, как быстро научился он с обезьяньей ловкостью пробираться от шнура к шнуру,

Дравшись до края зала, Корф остановился и толкнул гостя в небольшую, похожую на кабинку лифта камеру, освещенную электричеством. Видно было, что он в веселом настроении.

— Простите, Бернс, — проговорил он, указывая определенное место в тесной кабине, — что я обращаюсь с вами, как с беспомощным младенцем. Но вам в буквальном смысле нужно еще научиться здесь ходить. Всуньте, пожалуйста, ноги в эти привинченные калоши

и держитесь крепко за рукоятки.

Бернс повиновался. Ему казалось, будто какая-то сила медленно увлекает его в неопределенном направлении. Когда он принял навязанное ему положение, он почувствовал легкое давление калош на подошвы его ног. Он поделился с инженером своим ощущением.

— Так и есть, — ответил тот. — Мы находимся сейчас на самом внешнем вздутии экватора дискообразного основного тела, и здесь дает себя отчасти чувствовать центробежное давление кругового движения. Ваша голова направлена теперь к центру станции, а ноги — к жилой камере, куда мы скоро с вами спустимся.

— Разве здесь существует вообще понятие «спуститься», «подняться»?

— Представьте, да! Так как центробежная сила все время давит от центра вращения радиально наружу, то мы ощущаем всякое радиальное удаление от станции, как «спуск». Предостерегаю: не меняйте положения тела. Вы сейчас начнете снова ощущать свой вес, а, знаете, ведь только кошки хорошо падают на ноги.

В кабину проскользнул маленький сухощавый человечек, и все трое почти заполнили собой ее небольшое пространство. Корф нажал какую-то кнопку. Люк автоматически закрылся за ними, и кабина с глухим трением пришла в движение.

— Мы скользим сейчас внутри шланги-туннеля, соединяющего станцию с камерой тяжести, или нашей жилой башней, как мы привыкли называть грушу, вращающуюся вокруг диска. Центробежная сила сама собой проталкивает кабину сквозь шлангу. Приходится только заторможивать ее с достаточной силой, чтоб в своем свободном падении она не приобрела чрезмерной скорости. Вот этот рычаг обслуживает тормоза. Сейчас я его поворачиваю.

Бернсу трудно было разговаривать. Пол оказывал все более и более сильное давление на его ноги, которые подкашивались под ним — чувство, знакомое всякому взобравшемуся на высокую башню, когда, спустившись вниз по тысяче ступеней, он снова ступает на ровную мостовую.

Опять появилось вертикальное направление, «верх» и «низ». Парение в пространстве прекратилось. Бернс судорожно хватался за ручные канаты, чтоб не кувырнуться. Корф взял его под руку.

— Это только ваш собственный вес давит на вас, и то не в полном объеме. Долгое пребывание в среде без тяжести обессилило вас, мистер Бернс.

Резкий скрип снаружи, мягкий толчок, и кабина остановилась. Все трое вышли и очутились в верхнем куполе «жилой башни». Вне себя от изумления и восторга смотрел Бернс через окошки в куполе на небосвод, где в далекой вышине, на конце пройденной только-что шланги, висел в пространстве огромный овал станции.

— Вся система находится сейчас в покое? — спросил он неуверенным тоном.

— Отнюдь нет! — улыбнулся Корф.

— Но ведь диск неподвижен. Сейчас он не вращается.

— Вы понимаете, ведь давление центробежной силы всегда направлено от центра наружу,

— Конечно.

А

направление, обратное центробежному давлению, означает для нас «верх». Это тоже понятно?

— Понятно.

— Ну, так вот! Станция, рассматриваемая из жилой башни, всегда находится наверху. Посмотрите однако на звезды! Вы убедитесь тотчас же, что наша «жилая башня» вращается вокруг станции.

Люда двигались среди паутины шпуров

Действительна, рой светил позади диска двигался быстро и равномерно по черному небосводу. Море сверкающих точек и крошечных пятнышек. Знакомые созвездия расплывались в массе мельчайших, еле светящихся звездочек, незаметных с земли сквозь густую воздушную пелену.

Вдруг Бернс вздрогнул; широко открытыми глазами впился он в высь, в беспредельный простор. Из-за диска Астрополя взошел другой полудиск, светящийся серебристым светом, заслоняя собой огромный лоскут небосклона. Он величественно проплыл через зенит и скрылся, как и все остальные светила, за краем оконного переплета.

— В стороне от нас находится солнце, — продолжал Корф объяснения. — Оно не движется по отношению к нам, так как ось нашей вращающейся системы направлена прямо на него. Солнце играет для нас такую же роль, как Полярная звезда для Земли, приходясь почти точно над северным полюсом нашей родной планеты. Однако довольно вопросов. Давайте позавтракаем и — на боковую. Вам это необходимо.

— Вы правы, — проговорил Бернс усталым голосом, следуя за инженером.

Над теневым полюсом диска высился купол из крепкого прозрачного стекла — главная обсерватория Астрополя.

Мощный телескоп возвышался посередине осененного куполом пространства; труба была направлена параллельно круглому полу — платформе. Снаружи — темная ночь. В стороне свершал свой круговой путь, царя над окружающим простором огромный серп Земли.

Корф появился в амбразуре двери и приветливо поздоровался с Бернсом. Обменявшись с ним несколькими замечаниями, он принялся работать над окуляром телескопа.

— Астрополь описывает свою орбиту над теневою границей Земли. Поэтому мы видим родную планету всегда в виде полудиска, — начал он свои объяснении… В данный момент мы находимся над северным полушарием, которое наклонено сейчас слегка к солнцу, вследствие чего на нем сейчас царит лето. Полярный покров все время озарен светом. Если скользнете взглядом от середины прямого края немного по направлению вглубь полудиска, вы встретите ярко светящиеся снеговые поля северного полюса. Еще секунду!..

Он нажал кнопку. Круглый пол обсерватории пришел в движение, наподобие вращающейся железнодорожной платформы, в направлении, противоположном вращению диска. Видимое движение звезд на небосводе замедлилось и наконец совсем остановилось, когда число оборотов платформы-обсерватории сравнялось с числам оборотов Астрополя, сводя взаимное движение к нулю. Натянутая же шланга-туннель с грушей «жилой башни» на конце, висевшая до того как будто неподвижно в пространстве, пришла опять во вращательное движение.