Астра
Шрифт:
Однако она не закричала. После первоначального удивления лицо Лотты приняло обычное туповатое, чуть мрачное выражение. Не глядя на него, девушка стряхнула снег с одежды, и когда заговорила самым своим обычным хрипловатым голосом, можно было подумать, что она обращается к соседнему дереву.
— Миротворцы охотятся.
Дард не ответил. Лотта надула губы и добавила:
— Они охотятся за тобой.
Юноша продолжал молчать. Она перестала отряхивать одежду, глаза её устремились в сторону старой дороги.
— Они
«Вонючка» — оскорбительная кличка учёного. Дард продолжал молчать. Но следующий вопрос Лотты удивил его.
— Десси… с ней всё в порядке?
Он не успел перехватить девочку, та выскользнула из убежища и серьёзно посмотрела на Лотту Фолли.
Лотта порылась на груди и извлекла пакет, завёрнутый в грязную тряпку. Она не попыталась отдать его Десси, а просто положила на пень перед собой.
— Это тебе, — сказала она девочке. Потом повернулась к Дарду. — Вам лучше уходить отсюда. Па рассказывал миротворцам о тебе, — Лотта помолчала, — Па не вернулся ночью…
Дард перевёл дыхание. Этот её взгляд… неужели она что-то знает? Но если Лотта знает, что её отец лежит в амбаре, почему она не зовёт на помощь, не указывает дорогу преследователям? Лотта Фолли… Она ему никогда не доставляла особой радости. Вначале, когда они только поселились на ферме, она приходила к ним довольно часто и с каким-то тупым интересом наблюдала за Катей и Десси. Говорила она мало, а то, что говорила, свидетельствовало, что она умственно недоразвита. Дард презирал сё, хотя никогда этого не показывал.
— Па не вернулся прошлой ночью… — повторила Лотта, и юноша понял, что она знает — или подозревает. Как же она поступит? Он не мог выстрелить в неё, просто не мог…
И тут он понял, что девушка увидела ружьё, увидела и узнала. А он никак не сможет объяснить, как оно оказалось у него. Ружьё Фолли — это сокровище, в руках другого оно не может оказаться, особенно в руках врага Фолли — пока сам Фолли жив.
Она говорила в прошедшем времени. Знает! Что же делать?
— Па многое ненавидел, — девушка перевела взгляд на Десси. — Ему нравилось делать больно.
Говорила она без эмоций, своим обычным тупым тоном.
— Он хотел причинить боль Десси. Хотел отправить её в рабочий лагерь. Сказал, что сделает это. Лучше отдай мне ружьё, Дард. Если его найдут рядом с папой, не будут никого искать.
— Почему? — удивлённо спросил юноша.
— Никто не отправит Десси в рабочий лагерь, — твёрдо заявила Лотта. — Десси, она особенная. И мама её тоже была особенная. Однажды она сделала для меня куклу. Па, он сё нашёл и сжёг. Ты… ты сможешь позаботиться о Десси, ты должен о ней позаботиться! — и девушка повелительно посмотрела ему в глаза. — Ты уведёшь Десси туда, где до неё не доберётся никакой миротворец. Дай мне ружьё па, и я вас прикрою.
Доведённый до пределов выносливости, Дард сказал правду:
— Мы пока не можем уходить…
Она
— Кто-то к вам должен прийти? Значит, па был прав: твой брат — вонючка!
Дард обнаружил, что кивает.
— Ну, хорошо, — Лотта пожала плечами. — Я дам вам знать, если они придут снова. Но помни: ты должен заботиться о Десси!
— Я позабочусь о Десси, — он протянул ружьё, и девушка взяла его, а потом снова указала на пакет.
— Дай ей это. Я постараюсь принести ещё, может, сегодня ночью. Если они решат, что вы бежали, то приведут из города собак. И если так… — она нерешительно переступила с ноги на ногу в снегу. Потом прислонила ружьё к стволу дерева и развязала свой пакет. Неуклюжие в перчатках руки развернули новый вязаный шарф. Лотта бросила его девочке.
— Надень это, — приказала она тоном матери или старшей сестры. — Я бы отдала своё пальто, но это могут заметить, — она снова взяла ружьё. — А теперь я отнесу это на место; может, тогда вас не станут искать.
Дард, лишившийся речи, смотрел, как девушка уходит по тропе. Он по-прежнему не понимал причины её поступка. Неужели она действительно вернёт ружьё в амбар? Как она может, зная правду?.. И почему?
Юноша наклонился, заматывая шарфом голову и плечи Десси. Почему-то дочь Фолли захотела помочь им, а он уже начал понимать, что очень нуждается в помощи. В пакете, который оставила Лотта, оказалась еда, такая, какую Дард уже несколько лет не видел: настоящий хлеб, толстые ломти хлеба с маслом, и большой кусок жирной свинины. Десси не станет есть, если он тоже не поест, и юноша наслаждался сдой, разительно отличавшейся от их обычной жалкой пищи. Покончив с трапезой, он задал вопрос, который преследовал его с самого начала поразительных поступков Лотты.
— Ты хорошо знаешь Лотту, Десси?
Девочка облизала жирные губы, подобрала крошки.
— Лотта часто приходила.
— Но я не видел её с… — Дард замолчал: ему не хотелось вспоминать о смерти Кати.
— Она приходила ко мне в поле, и мы разговаривали. Мне кажется, она боялась тебя — и папы. А мне всегда приносила что-нибудь вкусное. Говорила, что хочет подарить мне платье, розовое платье. Мне очень хочется иметь розовое платье, Дарди. А Лотта мне нравится. Она хорошая. Хорошая внутри.
Десси пригладила края своего нового шарфа.
— Она боится своего папы. Он злой. Однажды он пришёл, когда она была co мной, и очень, очень рассердился. Вырезал ножом палку и побил Лотту. Она велела мне быстрее убежать, и я послушалась. Он очень плохой человек, Дарди. Я его тоже боюсь. Он не придёт за нами?
— Нет!
Дард уговорил девочку снова поспать, а когда она проснулась, понял, что должен отдохнуть и сам — и немедленно. Он только велел Десси следить за деревом и разбудить его, если кто-то покажется. И сказал девочке, что от этого зависит их жизнь.