Чтение онлайн

— Да, — подтверждает мадам Бибка с жуткой улыбкой и уходит.

Вхожу в комнату.

— Гм… Виктория? — пытаюсь привлечь ее внимание.

— Что? — резко оборачивается она.

— Сюда едет Джонни.

— Он не сообщил причину? — Она явно недовольна.

Вспоминаю слова Микаэлы: «Если сомневаешься, твое спасение — ложь, ложь и только ложь!» Чувствую, как кровь приливает к лицу.

— Нет, мадам.

— Мой сериал закрывают! Мадам Бибка оказалась права, черт возьми! Джонни никогда не приезжает сам, если только не происходит чего-то действительно важного! —

Она садится. — Мне нужно принять таблетку, немедленно.

Бегу в офис за таблетками. Возвращаюсь и вижу, что Виктория абсолютно неподвижно уставилась в стену, как зомби, и я не могу понять, дышит ли она.

— Виктория?

— Что?!

Подпрыгиваю от испуга. Благодарение Богу, она все еще жива!

— Вот, пожалуйста, — протягиваю таблетку и бутылочку витаминной воды «Стресс би».

Виктория глотает таблетку и отпивает из бутылки.

— Принеси мне диетическую колу.

— Да, мадам. — Подхожу к бару, ставлю пузырек с таблетками и открываю мини-холодильник.

— Из кухни, — приказывает она и поясняет в ответ на мой удивленный взгляд: — Там она лучше охлаждается. Поторапливайся, скоро начнется представление!

Вернувшись из кухни, я вижу, что пузырек с таблетками переместился на кофейный столик рядом с Викторией. Все ясно, она приняла еще несколько таблеток, но я понятия не имею, сколько именно. Что, если три, или четыре, или пять, или шесть? О Господи! Не ЗЕШЮ, что теперь делать! Может, мне повезло и ей попались заменители из сахара?

— Моя карьера закончена, — бормочет Виктория. — Сериал закрыли. Выступление в «Рейнбоу рум» отменено.

— Я могу что-то еще для вас сделать?

— Толстая тетка допелась, — вздыхает она.

— Холодный компресс на голову? — предлагаю я.

— Воткни в меня вилку.

— Мадам?

— Теперь целых три недели будут говорить только об одном: Виктория Раш в роли тетушки Мэйм в театре Берта Рейнольдса в городе Юпитер, Флорида.

Я не понимаю, о чем она. Забираю пузырек с таблетками и на цыпочках выхожу из комнаты. Снова набираю номер Микаэлы, но та не отвечает. Вешаю трубку и возвращаюсь в гостиную. Виктория по-прежнему разговаривает сама с собой, но в остальном выглядит как обычно. По крайней мере по голливудским меркам. По стандартам города Шугарленд все происходящее ненормально. Оставляю Викторию одну и ухожу на кухню ждать приезда Джонни и Гриффина. Через полчаса раздается сигнал от ворот. Захожу к Виктории, прежде чем выйти к входной двери. Та прикладывается к бутылке джина «Бомбей Сапфир». Кажется, она пока в норме, только немного расстроена. А кто бы устоял на ее месте ? Открываю дверь и не успеваю поздороваться, как Джонни буквально сбивает меня с ног.

— Где Виктория? — рычит он.

— В гостиной. Вам принести что-нибудь выпить? Джонни быстро пересекает холл. Не могу сказать,

что он производит впечатление хорошего человека. Смотрю на Гриффина.

— Не бери в голову. У этого деятеля врожденное расстройство личности, что мешает ему быть любезным, — объясняет он.

Я уже начинаю привыкать к тому, как разговаривает Гриффин. Он такой

умный. Наверняка именно ему доверили произносить прощальную речь на выпуске в колледже.

— Как она?

— Не очень.

Мы с Гриффином направляемся к гостиной и замираем у двери, прислушиваясь. Джонни сразу переходит к делу:

— Все утро я вел телефонные переговоры с парнями с телевидения. Виктория, я пытался все уладить. Но похоже, есть проблемы. Эти ублюдки хотят закрыть сериал, — говорит он. Виктория только глубоко вздыхает в ответ. — Я сражался с ними больше трех часов.

— Он разговаривал с этими «парнями» не больше десяти секунд, — шепчет мне Гриффин. — Был в спа-салоне, ему делали скраб горячей солью.

— Говорю тебе, у них мозги в задницах, — продолжает Джонни. Он говорит, как Джимми Кэгни — маленький человек из старых гангстерских фильмов.

Мой отец любил этого актера и собрал все ленты с его участием. Он часто ходил по дому и копировал его, открывая только одну половину рта: «Что это ты сказала ? Весь мой обед — это один паршивый грейпфрут? Ну что ж, ладно! Вот тебе, получи этот чертов грейпфрут!» Может, именно из-за этого моя мать пристрастилась к алкоголю.

— Что эти идиоты знают об искусстве?! — распаляется Джонни. — Говорят, что комедийные сериалы уже никому не нужны, телевидение, освещающее реальные события, ушло в прошлое, а будущее — за поиском новых сегментов.

— А это что еще такое? — спрашивает Виктория.

— Я задал им точно такой же вопрос, — отвечает ей Джонни. — Похоже, они и сами не знают.

— Какой… еще… проект… закрыли? — с трудом выговаривает Виктория. Кажется, язык не умещается у нее во рту.

— Понятия не имею, но, возможно, все. Это кровавая бойня. Головы летят с плеч.

Заглядываю за угол. Виктория, похоже, готова расплакаться.

— Кто об этом знает? — бормочет она.

— Мы и телеканал. Вот и все. Но естественно, в понедельник эта новость появится во всех газетах.

Виктория закрывает глаза, словно молится, и начинает раскачиваться взад-вперед.

— Что с ней? — спрашивает Гриффин.

— Понятия не имею. — Я все увереннее вру. Не Думаю, что ее менеджеру стоит знать о том, что она злоупотребляет лекарствами.

Джонни украдкой смотрит на часы.

— Послушай, но к этому можно отнестись и по-другому. Давай вернемся на Эй-би-си и обсудим с ними тот еженедельный сериал, на который раньше у тебя не было времени.

Виктория резко открывает глаза, будто к ней приложили такие штучки с током, как в сериале «Скорая помощь».

— Что? Ты что, сдурел? Это дерьмо?

— Мы имеем в виду один и тот же фильм? Я говорю о «Не трогай мою новую жену»: о женщине, которая преследует невесту бывшего мужа.

— Я думала, ты говоришь о «Вода, везде вода» — о психопатке, которая постоянно моет руки.

— Нет, тогда мы с тобой пришли к единому мнению. Не думаю, что тебе подходит роль психически больной женщины.

— Какого черта мы вообще говорим о них? Эти долбаные проекты ниже моего уровня. Ты считаешь меня настолько безнадежной?