Assassin
Шрифт:
– Тебе ведь удалось сбежать, и я готов поспорить, что и особых трудностей у тебя не возникло. Так?
Я кивнула.
– Корпус оттого и не охраняется, потому что они защитили себя очень надежным способом. Когда к ним приходит новый заключенный, они в первый же день кладут его на стол и «впаивают» в мозги хитрую схему, психологическую ловушку. Это делается для того, чтобы человек, если он решит бежать, не смог провести долгое время на свободе, мучаясь от ужасных болей и постоянных голосов. Как ты теперь.
Я
– Голоса будут звать тебя назад, постоянно усиливая давление на психику, пока ты не сломаешься окончательно и не отдашь все на свете, лишь бы оказаться в Корпусе как можно скорее.
– Как голоса зависят от моей удаленности от Корпуса?
– Затравленно спросила я, чувствуя, как страх сковывает меня изнутри.
– Никак. Ты может находиться прямо за его оградой или на расстоянии тысячи километров. Все едино.
– Почему я не помню, что со мной что-то делали. Клали на стол, «впаивали» эту схему…
Мужчина усмехнулся.
– Потому что на этих воспоминаниях сейчас стоит внутренний экран. Хочешь, я его сниму, и ты все вспомнишь?
– Нет.
– Поспешно ответила я и содрогнулась. Мне и без того хватало кошмарных воспоминаний, чтобы добавлять к ним еще одно. Некоторое время я смотрела в пол. Затем медленно подняла голову и с робкой надеждой спросила:
– Ты можешь убрать эту лову…?
– Нет.
– Обрубил он меня на полуслове.
– Даже если бы и мог. Как ты думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем на моем пороге появится Комиссия? Да и потом… Этого не может сделать никто, кроме работников Корпуса.
Я подавленно замолчала.
– Что же мне делать?
Линдер сочувственно покачал головой:
– Мой тебе совет, девочка. Возвращайся в Корпус, пока не поздно. Они примут тебя назад, может быть накажут, но не убьют.
Мне живо представилось, что я снова лежу на жесткой кровати, а рядом Нисса и Эдвард. Конечно, если Эдвард еще жив… И они оба равнодушно смотрят в потолок.
– Нет!
– Почти выкрикнула я.
– Возвращайся.
– Убеждал сенсор.
– Ты просто еще не все знаешь.
– Нет.
– Решительно повторила я.
– Я буду противостоять им.
Мужчина усмехнулся. Его взгляд стал насмешливым.
– Я не видел людей, которые бы могли противостоять «зову» более двух суток. Я согласен, временами тебе будет становиться легче, голоса будут стихать, и тебе будет казаться, что они ушли. Но это не так. Возвращайся.
– Нет.
– В третий раз повторила я.
– Почему ты так категорична?
– Возмутился он.
– Потому что я невиновна!
– Выкрикнула я, не замечая, что мой голос срывается.
После этого в комнате повисла тишина. Я увидела, как широкая бровь на лице Линдера приподнялась, выражая недоверие. Я мгновенно
– Мне все равно веришь ты или нет, но туда я больше не вернусь! Хватит! Лучше я буду умирать здесь, чем медленно превращаться в идиота там.
– Ты даже не знаешь, насколько ты права.
– Он, прищурившись, смотрел на меня.
– Хорошо, я тебе скажу. Начиная от этого момента, у тебя есть только пятнадцать дней. По истечении этого срока, если ты не вернешься в Корпус, ты умрешь. Голоса убьют тебя. Именно так работает их ловушка, теперь ты поняла?
От испытанного шока, в первые несколько секунд я не могла вымолвить ни слова. Только открывала и закрывала рот. Мой мозг отказывался воспринимать полученную информацию, руки тряслись, я недоверчиво смотрела в янтарные глаза сидящего напротив человека.
– У тебя есть сигарета?
– Хрипло спросила я, удивленная своим собственным вопросом. Я курила всего три раза в жизни, но, видимо, настал момент, чтобы сделать это четвертый.
– Конечно.
– Мужчина протянул мне сигарету и зажигалку. Кое-как прикурив трясущимися руками, я глубоко вдохнула горький дым и поднялась со стула.
Стоя у окна, я подумала, что моя жизнь изменилась гораздо сильнее, чем я предполагала. Сизый дым тонкой струйкой тянулся в форточку, растворяясь в предрассветных сумерках. Некоторое время я размышляла, что же делать дальше.
Вернуться в Корпус? Исключено. Я не смогу прожить там целый год.
А если не возвращаться? Значит, я умру…
От этой мысли сердце мучительно сжалось. Я почувствовала, что от грусти на моих глазах выступили слезы.
«Что же лучше? Жить пятнадцать дней на свободе или триста шестьдесят дней в Корпусе?» Через две минуты я уже знала ответ. Потушив сигарету, я повернулась к Линдеру:
– У меня есть несколько вопросов…
– Задавай.
– Если у меня в голове уже есть ловушка, значит, меня не будут преследовать другими путями?
– Нет. Они уже все сделали. Теперь им все равно, что ты выберешь.
– Хорошо.
– Прежде чем задать следующий вопрос, я некоторое время размышляла.
– Линдер, ты можешь заглушить голоса?
Несколько долгих секунд мужчина вопросительно смотрел на меня, будто пытаясь угадать мои намерения.
– Но ты все равно умрешь…
– Я поняла. Так можешь или нет?
– Подрагивая от напряжения, спросила я.
– Да. Я могу это сделать.
Впервые за время нашего разговора, я испытала облегчение.
– И я перестану слышать «зов»?
– Я думаю, да. Может быть, изредка голоса будут просачиваться на поверхность, но они не будут влиять на тебя так сильно, как сейчас.
– Хорошо. Меня это устраивает.
Я подошла и с решительным видом села перед ним на стул. Сенсор недоверчиво смотрел на меня, принимая то ли за идиотку, то ли за сумасшедшую.