Assassin
Шрифт:
От удивления я даже забыла о том, что нужно хотя бы изредка делать вдохи и выдохи. Нет, меня удивило не то, что мужчина, несмотря на позднее утро, все еще лежит со мной рядом, обнимая за талию - меня удивило то, что он улыбается!
Пусть даже это была не та широкая улыбка, которая появлялась на лицах большинства моих знакомых, но и «усмешкой», что изредка кривила красивые губы, это уже не нельзя было назвать.
Я едва не лопалась от нахлынувшего счастья. И сколько я ни старалась спрятать охватившие меня эмоции, все равно мое лицо расплылось
– Доброе утро.
– Прошептала я.
– Доброе. Я ждал, когда ты проснешься.
– Да?
– я грелась теплом его глаз, словно лучами долгожданного солнца.
– Наверное, я долго спала. Уже полдень?
– смутившись оттого, что так долго валяюсь, я попыталась приподняться, но он его рука придержала меня.
– Не торопись. Мой повар, увидев на пороге женскую обувь, вдохновился и решил приготовить грандиозный завтрак. У нас есть еще минут десять.
– Хорошо.
Решив, что даже десять минут - это подарок судьбы, я не устояла перед искушением и прижалась к его широкой обнаженной груди. Вдыхая до боли знакомый запах, я положила голову на плечо и закрыла глаза. Спустя несколько секунд, я почувствовала, как его рука медленно гладит мои волосы.
Слушая размеренные удары его сердца, я словно проваливалась в сладкую негу умиротворения и покоя. Аромат его кожи дразнил и успокаивал одновременно. Мне хотелось вдыхать его бесконечно. Если бы это было в моей власти, я бы вообще отменила завтрак и лежала, прижавшись к нему бесконечно.
От ощущения внутренней близости, которой между нами раньше не было, у меня начинало щемить сердце.
Не думая, зачем я это делаю, я прошептала:
– Меня зовут Эллион… Или Элли…
На мгновенье его пальцы замерли, перестав поглаживать мои волосы.
Я зажмурила глаза, пытаясь понять, насколько сглупила, заводя этот разговор. Ведь представляясь первой, я толкала его на ответный шаг, которого он мог не желать. Но добавлять «Можешь не отвечать, я не обижусь» было еще глупее. Коря себя за вырвавшиеся слова, я непроизвольно вспомнила его фразу, сказанную мне на берегу океана «Ты подвержена следовать необдуманным решения. Это плохо».
Окончательно смутившись, я внутренне сжалась в комок. И хотя его пальцы продолжали поглаживать мою голову, мне захотелось встать с постели и скрыться где-нибудь в ванной, чтобы привести эмоции в порядок.
Понимая, что все равно не смогу оторваться от него по своей воле, я продолжала лежать с закрытыми глазами.
Спустя несколько секунд я услышала его голос.
– Мое имя Рен. Рен Декстер.
От изумления мои глаза широко распахнулись, а тело застыло. Мгновеньем позже я едва не задохнулась от нахлынувших эмоций. Резко подняв голову, я посмотрела ему в глаза.
– Рен… - прошептала я.
Мне показалось, что его лицо напряжено. Взгляд серо-голубых глаз был необычайно серьезен.
Вместо слов, он медленно провел пальцем по моим
Затем, едва качнув головой, он будто стряхнул внутреннее напряжение - лицо снова стало расслабленным, а взгляд спокойным.
Осторожно поправив упавшую на мое лицо прядь волос, он едва заметно улыбнулся и спросил:
– Ну что? Пойдем завтракать?
Спустившись в столовую, которая находилась на первом этажа, мы подошли к длинному столу. Если не считать белоснежной скатерти, то он был совершенно пуст.
Рен нахмурился и повернулся, собираясь что-то сказать, но в этот момент с лужайки, что располагалась сразу за высокими стеклянными дверями, долетел бодрый голос повара:
– Прошу пожаловать сюда!
– сам он появился в дверях через секунду. Невысокий полноватый с приятным круглым лицом, он имел темные вьющиеся волосы и густые черные усы, самые кончики которых слегка загибались вверх. Лицо его светилось от удовольствия.
– Рен, я взял на себя смелость накрыть завтрак в саду. Вы не возражаете? Такое солнечное утро!
– Нет, я не возражаю Антонио. Спасибо, что позаботились об этом.
– Ну что вы Рен, это было большим удовольствием для меня порадовать вас и вашу очаровательную гостью!
Антонио перевел на меня черные как бусины веселые глаза и слегка поклонился. Мой вид его, судя по всему, нисколько не смутил. Ввиду того, что мое вечернее платье было разорвано на груди и шее, одевать его не имело никакого смысла - это было все равно, что выходить голой, поэтому пришлось, переборов смущение, попросить Рена одолжить мне что-нибудь. Теперь я утопала в безразмерной майке голубого цвета и необъятных льняных шортах, что держались на мне исключительно благодаря тесемке на поясе. Однако это все равно было куда лучше, чем испорченное платье.
На повара, как ни странно, мой наряд произвел положительное впечатление.
– Вы великолепны!
– он теплыми руками потряс мои ладони.
– Я очень рад вас видеть! У нас так давно никто не бывал в гостях! Почему вы так редко приводите гостей, Рен?
– он перевел шутливо обиженные глаза на моего спутника.
– Антонио!… - предостерегающе произнес тот.
– Простите, простите гайль!
Гайль - было Виранским словом, что означало «мастер, господин». Я, наконец, поняла, почему в речи Антонио прослеживается слабый акцент, придающий необычно певучий оттенок его звучному баритону.
«- Надо же! Настоящий виранец!» - Я восхищенно осматривала человека, стоящего передо мной. Виран находился в нескольких тысячах километров от Канна и жители его, как правило, не спешили покидать родные места. Веселые трудолюбивые люди, они свято чтили старинные обычаи и традиции, предпочитая жить у себя на родине. Увидеть их в столь отдаленном месте, как Канн, было почти невозможно. Но мне выпала редкая удача и я с восхищением рассматривала стоящего передо мной Антонио.
– Ну что я вас задерживаю! Проходите пожалуйста в сад, располагайтесь. Я сейчас принесу горячее.