Чтение онлайн

Авар внимательно посмотрел на него и парировал:

– То же самое можно сказать и о тебе.

– Верно, – ответил Хасан. – Вот поэтому я предлагаю больше в Масйаф не возвращаться. Нас там ждет позорная смерть. Не нужно обманываться тем, что ас-Синан относится к нам более чем благосклонно. Мы нарушили давно установленный порядок, а в таком случае ждать пощады не приходится.

– Мне некуда идти…

– Ой ли? – Хасан иронично осклабился. – А я вот думаю, что Азермехр уже заждался тебя…

Он не успел закончить фразу – сверкнул кинжал Авара, и Хасан лишь чудом избежал смерти. Авар бросил кинжал

молниеносно, но Хасан все же успел слегка уклониться в сторону; похоже, он ждал такой реакции напарника.

Ответ последовал незамедлительно. Однако и Авар оказался на высоте. Он использовал «прием дервиша» – завертелся юлой, и полы халата отразили брошенный кинжал, словно они были сделаны не из толстой хлопковой материи на ватной подбивке, и из металлических колец, как кольчуга.

А затем они сцепились, как мартовские коты, и покатились по земле, награждая друг друга увесистыми тумаками. Конечно, каждый из них знал несколько смертельных ударов, но все они наталкивались на жесткую защиту, поэтому проходили лишь примитивные пинки, которые используют в драке необученный простой люд. В какой-то момент клубок, катавшийся по замусоренным плитам дворика, распался, и запыхавшиеся драчуны стали друг против друга с явным намерением продолжить поединок. В их глазах полыхала злоба, а лица были искажены от ярости.

Первым опомнился Хасан. Он сделал примирительный жест и сказал:

– Давай поговорим. Я ведь тоже не Хасан. И тебе это, мне кажется, известно.

– Да, – с трудом выдавил из себя Авар. – Но мне неважно, кто ты. Я все равно тебя убью.

– Или я тебя. Но зачем? Давай сделаем так: я откроюсь тебе, а ты решай, будем сражаться дальше или разойдемся с миром. Договорились?

Любопытство взяло верх над яростью, и Авар, чуток поколебавшись, все же ответил:

– Я согласен.

– Меня зовут Гасан. Я сын Мохаммеда, шейха из Аламута.

Явись сейчас перед Аваром джинн, то и тогда он испытал бы меньшее потрясение. Хасан – это Гасан, сын Старца Горы из Аламута! Невероятно!

– Удивлен? Или ты думаешь, что только «невидимые» Азермехра подбираются к ас-Синану?

– Тебя послали… чтобы ты убил его? – наконец прорвало и Авара.

– Точно так.

– Тогда почему не выполнил задание? Ты ведь мог это сделать, и не раз.

– А потому, что именно ты образумил меня. Помнишь нашу первую встречу с ас-Синаном?

– Как не помнить…

– Ты придержал меня, когда я готовился разорвать шейху горло. С той поры ты и заподозрил меня, что я не тот, за кого себя выдаю. Верно?

– Заподозрил раньше. А твердо уверился, когда мы впервые попали к шейху.

– А почему тогда не поделился своими соображениями хотя бы с даи аль-кирбалем?

– Меня не волнуют чужие проблемы! – отрезал Авар. – Ты лучше скажи, как узнал, откуда я родом?

– Все очень просто. Каждое племя имеет свои характерные особенности. Я понял, к какому племени ты принадлежишь, а дальнейшее было делом шпионов отца, которых он выделил мне в помощники. Кстати, мамлюки Салах ад-Дина подтвердили высокий класс вербовщиков Аламута. Ты имел возможность убедиться в этом. Что касается ас-Синана, то я в конечном итоге понял – и мой отец, и он делают одно дело. И распри между ними не вечны. Когда я стану Шейхом аль-Джабалем, – при этих словах Гасан выпрямился во весь рост

и стал казаться выше, чем на самом деле, – то прекращу эту глупую вражду.

– А скажи… – Авар немного поколебался, но все же продолжил: – что тебе известно о «невидимых» и Азермехре?

– Ну уж, ты хочешь, чтобы я сразу открыл тебе все свои тайны… – несколько высокомерно улыбнулся Гасан. – Но все же признаюсь, что о «невидимых» мы мало что знаем. В этом вопросе Азермехр превзошел даже самого Хасана ибн Саббаха. Что касается личности твоего Наставника, то ты удивишься, но он был даи аль-кирбалем в Масйафе.

– Не может быть!

– Еще как может. Только при прежнем шейхе. Что уж там они не поделили, мне неизвестно, но Азермехр бежал из Масйафа, и с той поры за ним идет непрерывная охота. За ним и теперь за его воспитанниками – «невидимыми». Но я думаю, что это большая глупость и ошибка. Азермехр не выдал никаких тайн низаритов, а бороться против «невидимых» – себе дороже. Что и подтверждает живой пример в твоем лице. Кстати, ты назовешь свое настоящее имя?

– Зачем? Я так понимаю, ты хочешь, чтобы ми разошлись миром…

– Ты очень догадлив, – криво улыбнулся Гасан. – Да, хочу. Возможно, в будущем мы можем пригодиться друг другу.

– Поверила лиса змее…

– И здесь ты прав. Иногда народная мудрость лучше и доходчивей выражает суть проблемы, нежели ученые болтуны. Короче говоря, я предлагаю больше в Масйаф не возвращаться и разойтись по домам. Честно признаюсь, я очень соскучился по отцу.

– Я принимаю твое предложение. Но мне не хочется, чтобы хашишины продолжали вмешиваться в дела моего племени. И если это будет продолжаться, то они все умрут. Можешь не сомневаться.

– Уж на этот счет у меня точно нет никаких сомнений. С таким помощником, как ты, Азермехра и «невидимых» никому не достать. Но для Аламута ты теперь друг. В этом порукой мое слово. И я его никогда не нарушу.

– Хотелось бы верить… Что ж, тогда прощай… Гасан.

– Прощай Абу. Будь ты моей веры, лучшего первого даи аль-кирбаля, видит Аллах, я бы для Аламута даже желать не хотел…

Двор опустел. Солнце поднялось почти в зенит, и сильное благоухание роз перебило и вонь почерневших от копоти развалин, и запахи соленого человеческого пота, которые никак не хотели подниматься ввысь, где их должен был развеять ветер, и тяжелый дух щедро пролитой на каменные плиты крови, быстро густеющий под жаркими солнечными лучами.

«Аллагу акбар!» – послышался робкий голос муаззина, – франки запретили громкие крики – и правоверные Акры привычно встали на колени. Аллах велик, он милостив, он все видит и все знает…

После смерти Конрада Монферратского, вняв уговорам баронов, простого люда и увещеваниям своего капеллана, король Ричард решился отложить возвращение в Англию до праздника Пасхи следующего года и еще раз попытался захватить Иерусалим. Крестоносцы покинули Аскалон в конце мая 1192 года и, расположившись лагерем в семи милях к востоку от Иерусалима, в течение месяца не решались пойти на приступ. Вынужденный принять хоть какое-то решение, Ричард созвал совет из пяти тамплиеров, пяти госпитальеров, пяти французских баронов и пяти сирийских баронов, который в течение нескольких дней обсуждал целесообразность штурма Иерусалима.