Чтение онлайн

Хашишины шли по дороге в Тир, а вокруг, как это ни странно, зеленели поля и огороды. Путь Авара и Хасана пролегал среди бесконечных ферм и аккуратных селений; их обитателями были исключительно мусульмане, которые спокойно жили вместе с франками. Авар знал, что они отдавали завоевателям половину урожая, а также платили подушный налог в размере чуть больше одного динара с каждого человека. Помимо этого в жизнь дехкан никто не вмешивался; дома и все имущество находилось в их полном распоряжении.

Однако были и исключения из общего правила. Тирания одного из франков-правителей вызывала возмущение не только у мусульман, но даже среди крестоносцев. Балдуин Ибелинский, бальи Мирабеля, владевший целым рядом селений, брал с каждого двора

четыре динара, а если дехкане не платили, то он отрубал им ступни ног. Поэтому мусульмане еще до прихода войск Салах ад-Дина начали нападать на франков, вынудив их спасаться в своих замках.

Стены Тира все еще казались грозными и неприступными, хотя после осады города армией султана во многих местах виднелись дыры разных размеров – у бальи Бернара дю Тампля не хватало ни сил, ни средств, чтобы починить порушенное.

В старые времена Тир поражал своим великолепием. В нем были даже водопровод и канализация. В Тир привозили из Хеврона кипарисы и ливанские кедры для мачт, а из Египта – узорчатые полотна на паруса и ткани голубого и пурпурного цвета. Из стран, граничащих с Понтом Евксинским, Тир получал невольников, медную посуду, из Армении – коней и лошаков, а с берегов Персидского залива и островов доставлялись в Тир слоновая кость и черное дерево. Из Сирии в Тир купцы поставляли кораллы и рубины, из Иудеи везли пшеницу, масло, мед и бальзам, из Дамаска – вино хелбонское [105] и белую шерсть, из Аравии – овец и коз, из Савы и Раемы – дорогие благовония, из Индии – золото и драгоценные камни…

Дома горожан с плоскими крышами представляли собой в основном двухэтажные сооружения, причем нижний этаж был больше верхнего; окна (их называли «тирскими») находились только наверху, и нижняя их часть закрывалась балюстрадой. Строились в Тире и многоэтажные дома – в пять и даже шесть этажей, а улицы города были мощеными. Примерно так город выглядел и до прихода крестоносцев.

Со временем здания и различные сооружения города – в основном римского периода – пришли в упадок, и только новый храм, собор Святого Креста, построенный франками, радовал глаз истинного христианина прямоугольной четырехэтажной башней с крестом на звоннице. Храм был богато украшен двойными и тройными арками, фигурными проемами, которые обрамляли гранитные колонны, и консолями; западная архитектура была непривычной для мусульманского городского ландшафта, и правоверные, проходя мимо собора, втихомолку плевались.

Авара и Хасана город не впечатлил. В отличие от Багдада, за въезд в Тир никакой пошлины не полагалось. Такими послаблениями франки хотели вернуть в Тир тех мусульман, кто отсюда убежал. Стража лишь достаточно небрежно осмотрела содержимое тюков, которые они тащили на горбу, обливаясь потом и ругая себя за перебор в маскировке; они вполне могли изображать мастеров, резчиков по дереву, которые изготавливали деревянные детские игрушки.

На удивление, улицы Тира были гораздо чище улиц Багдада. Но базар гудел и разговаривал разными голосами точно так же, как и в городах правоверных. Особенно бойко шла торговля в рядах, где продавались восточные благовония и пряности. Франки, которые шли отвоевывать у мусульман Святую землю, немного лукавили. Они не столько хотели завоевать Иерусалим, сколько жаждали заполучить себе главную ценность того времени – пряности, без которых ни один уважающий себя государь или

рыцарь не мыслил себе пиршества.

Турки-сельджуки, захватив Малую Азию, фактически прервали поток пряностей в Европу. Ответом европейцев стал первый Крестовый поход. Франки кричали на всех перекрестках дорог, что идут на Восток для освобождения Гроба Господня. Однако возвращались они оттуда с награбленными драгоценностями, среди которых немалую часть составляли перец, корица и мускатный орех.

Европейцы долго не знали ни чая, ни кофе, ни какао. Эти напитки им заменяли медовые настои, пиво и вино, сдобренное пряностями. Но последние взять было негде, потому что католическая церковь запрещала европейским купцам вести торговлю с мусульманами, угрожая отлучением от церкви. Лишь трем итальянским городам-республикам удалось получить право на ввоз пряностей, что и объясняет возвышение Венеции, которая монополизировала торговлю пряностями.

В те времена за одну меру перца давали такую же меру золота, а фунт мускатного ореха можно было поменять на корову или четыре овцы. В Европе специи часто заменяли золото в международной торговле, а также при внутренних расчетах. В Генуе наемные солдаты получали в качестве жалованья за год сорок восемь золотых монет и два фунта перца.

Авар и Хасан с интересом и пристальным вниманием рассматривали город – каждый дом, каждую улочку, и даже старинные развалины. Потому что в скором времени Тир должен стать тем местом, где им придется сражаться за собственные жизни, – не выполнить задания они просто не имели права. Хашишины находились в южной части Древнего города и шли по главной улице. Она была очень широкой и вымощенной плитами. Вдоль улицы тянулась изысканная беломраморная колоннада римских времен, которая смотрелась на фоне находившихся неподалеку закопченных стеклодувных мастерских несколько странно.

В северной стороне старого города находились руины жилых кварталов. На остатках стен патрицианских вилл иногда проглядывала великолепная мозаика, блистающая всеми цветами радуги. Там же находилась и развалины театра с большой прямоугольной ареной и пятью ярусами сидений. Когда-тоздесь проходили водные игры. Вокруг театра размещалась целая система цистерн, тоже частично разрушенных.

Они миновали развалины, которые когда-то были знаменитыми римскими банями, где обычно тренировались и смывали пот борцы, и оказались на торговой площади времен поздней римской империи. К удивлению, там оказался совершенно целый восьмиугольный фонтан, который к тому же еще и работал. Видимо, старинный водопровод продолжал функционировать, несмотря на бурные времена, разрушившие город, заслуженно пользующийся мировой славой. Ведь именно Тир был тем местом, где впервые начали использовать деньги – чеканные монеты.

Однако исторические экскурсы мало волновали хашишинов, которые уверенно держали курс по направлению к нужному им человеку. Его звали Сабир. Он был потомственным сайядом – охотником. Но военные действия мало способствовали охотничьему промыслу, и Сабир завел обширную яму, своего рода амфитеатр. По его стенкам рассаживались зрители, чтобы насладиться древним спортивным зрелищем арабов – перепелиными боями, в процессе которых делались ставки на птиц, чтобы выиграть (или проигрывать) несколько медных фульсов или даже серебряный дирхем. Ведь клиентами Сабира в основном были небогатые ремесленники или заезжие дехкане, гости города.

Бойцовых перепелов обычно отбирали из крупных и сильных молодых дикарей, пойманных весной, и они настолько приручались, что не испытывали никакого страха перед людьми. Носили их большей частью в руке с натянутым на голову птицы мешочком из ткани. Бойцовый перепел и жил в этом мешочке, подвешенном где-нибудь в темном углу; так он почти всю жизнь и находился в потемках. Знатоки перепелиного боя утверждали, что перепел, постоянно находящийся в руке, все время потеет, а от этого у него грубеет кожа, которая не дает сильно раниться птице во время боев.