Аспид
Шрифт:
Глеб молчал.
– Она послужит тебе. Что ты хочешь? Денег? Славы? Мы умеем быть благодарными. Пока дочка у тебя, удача будет улыбаться тебе. Во всем что ни пожелаешь.
– Нет, нет, нет, – спало с Глеба оцепенение. – Я в вашу породу хоть не верю, на сделку с тобой не пойду. Свобода мне важнее любых денег.
– Я на твою свободу не покушаюсь. И душа твоя мне не нужна. Это все крестьянские сказки. Все просто. Правила такие.
Змей чуть повел крылом и собаки, как будто их отпустили, бросились бежать. Аспид вкрадчиво начал:
– Ты присмотришь за моей
Глеб молчал.
– Думай, думай хорошенько. Дела у тебя не важно. Уже три года как все проигрываешь. А матушка так тобой гордилась.
Глеб сел на землю и стал разглядывать, как воротившийся лунный свет играл на кристальных пластинах. Сколько силы было в змее, сколько благородства. Аспид продолжал:
– Вот купил бы деревеньку на тридцать душ тогда. Эх, зажил бы… Но нет, удача отвернулась от тебя. А я ее сильнее. Я могу все тебе вернуть. И не тридцать душ купишь, а все тридцать тысяч! Если захочешь.
– А что за дочка у тебя? Тоже змеюка?
– Нет, – засмеялся Аспид. – Красавица. Умница. Как бы не влюбился какой глупец. Я его заживо спалю!
– Так как же я этому помешаю?
– Очень просто! Она у тебя служанкой будет крепостной. Кто на нее позарится? Ты же не разрешишь?
– Нет. Я не сводник. А друзья мои к чужому имуществу равнодушны.
– Вот и чудно! А служить ее заставляй по-настоящему! А если суров с ней будешь, это еще лучше. Она быстрее ко мне вернется. Глупая, вздумала что на земле лучше. Договорились?
– Пожалуй, я совершу ошибку. У меня один вопрос.
– Давай.
– А почему ты на землю не садишься?
Аспид ухмыльнулся.
– Меня Мать-Земля не принимает. Я не могу по ней ступать. – змей поднялся еще на пару локтей и строго спросил: – Согласен ли ты, Глеб, принять на служение царевну подземного царства и взамен получить удачу во всех деяниях и играх азартных?
– Согласен.
Из-за едва задернутой портьеры рассвет заполнил яркостью скромную спаленку и рыжие лучи, разбившись о тюль, солнечными зайчиками щеголяли на лакированных поверхностях. Влажный прохлада, несмотря на небольшое помещение, освежал комнату и дарил глубокий сон измотанному Глебу.
Тот полураздетый лежал на смятой кровати ничком и широкую спину его располосовал свет отражающийся от высокого трюмо. К этому зеркалу сперва и подошла девушка, которая уже несколько минут разглядывала спящего Глеба.
Она потушила позабытые им догорающие теперь свечи. Собрала мутные бокалы, которые стояли здесь по меньшей мере пару месяцев, потом аккуратно сложила разбросанные письма и двинулась к заставленному книгами столу с изящным кальяном. Ей хотелось навести хоть какое-то впечатление порядка, прежде чем ее хозяин проснется. Двигалась девушка тихо и работала быстро. Собаки не обращали на нее внимания, хотя при первом появлении прижали уши и поспешили ретироваться. Однако приглядевшись, вернулись на свои места и продолжили типо посапывать в унисон хозяину.
Помимо тихого шелеста
Выработанная с годами привычка давала о себе знать, даже после бессонных ночей. Глеб приоткрыл глаза и тут же осознал, что в его комнате кто-то есть. Он резко развернулся и увидел девицу.
– Ты кто? – сонно спросил он, расслабившись.
– Доброе утро, сударь. Меня батюшка послал служить вам.
Глеб вновь упал на кровать и закрыл глаза.
– Уже солнце встало. Я убираю вашу спальню. Может быть я помешала? Я уйду.
– Нет, нет. Стой.
Он сел на кровати и стал разглядывать новоиспеченную служанку.
Она была худа, невысока, вдобавок опустила голову, отчего казалась совсем маленькой и невзрачной. Тонкие волосы ее, цвета выгоревшей меди, сильно пушились, а солнце лишь сильнее подсвечивало паутинку вокруг головы и по всей длине небрежных косичек. Пальцы длинные и ногти чистые. Только это приметил Глеб и только этим был доволен.
– Голову подними.
Она послушалась и Глеб увидел курносый нос, покрытый веснушками, тонкие губы и испуганные карие глаза.
– Это ты красавица? Кто ж на тебя позарится?
Она смутилась и румянец смешался с веснушками из-за чего лицо ее стало словно покрыто ржавыми разводами.
– Я не понимаю о чем вы. Батюшка считает меня красивой.
Глеб встал с кровати и голое тело еще больше смутило девушку, хотя у него и не было такой цели. Он просто искал одежду.
– А как выглядят красивые люди? – спросил Глеб рассматривая залитую вином рубашку.
– Как вы, – шепотом ответила девушка. – Вы очень красивый.
– Я знаю. А ты нет. Не пойму с чего твой отец так переживает.
С нескрываемой брезгливостью он оделся в старое и еще раз окинул девушку взглядом.
– Ну да ладно. Мне еще лучше. Прибери здесь, потом приготовь что-нибудь. Я на охоту. Надо на ужин кого-нибудь добыть.
– Мой господин, вам не обязательно охотиться. Я теперь с вами. Там монеты от папеньки. Это небольшой подарок. А я вам удачу приносить буду.
– Монеты? – удивился Глеб. – О, чудно! Только для игр рано. Пойдем в трактир!
Мистическая ли удача или всего навсего звон лишних денег, но утро у Глеба складывалось самым наилучшим образом.
Он добрался до трактира в самое неподходящее для этого время. Попадал Глеб в город пешком, так как давно уж не владел собственной лошадью, а потому явился в самый полный посетителями час. Сильно устал и был готов завтракать лишь чаем да бубликами, купленными у торговки с коробом. Однако в трактире ему нашлось место. И не на лавке у двери, как было заведено ранее, а в отдельной зале для господ с вышитыми ришелье занавесками и накрахмаленными скатертями. Только Глеб утолил жажду прохладным клюквенными морсом и расслабленно наблюдал как усатый мужик накрывает ему стол, как встретился взглядом с двумя своими приятелями.