Чтение онлайн

Золотая кираса, сделанная на римский манер была укрыта королевским пурпурным плащом, ноги укрывали золотые поножи с изумительной ковкой, волосы золотыми прядями развивались на ветру, но все это меркло в сравнении с завораживающей красотой его крыльев. Огромные, с золотистым отливом, они были настолько прекрасны, что ни одно изображение великих художников не могло сравниться с ними. Воспоминания о них буквально вгрызались в память, вызывая благоговейный восторг. При этом зрелище Аврора едва могла унять дрожь в коленях. Но вскоре пламя начало стихать и изменило цвет с оранжево-алого на зеленый, следом стих и ветер, нарушивший своим завыванием тихое уединение леса.

– Помни о своем обещании,

Люцифер, – открывая им путь, проговорил Михаил.

– Исполню, – проходя сквозь арку отозвался он. В тот миг, когда его нога пересекла порог проклятой земли из портала вырвалась желтоватая вспышка и темные фигуры князя тьмы и его спутницы растворились во мраке. Следом за ними последовала еще пара демонов и вновь запылала вспышка, а потом еще и еще.

Так продолжалось несколько часов к ряду, яркие всполохи адского пламени то и дело озаряли ночной мрак, бросая на высокие деревья устрашающие тени. А потом все стихло, рассвет, будучи предвестником вступлению на землю сил добра, развеял тьму ночи, подарив лесу и всем его обитателям долгожданный покой и тишину. Роковая дверь закрылась с первым пением петуха, и лишь одинокая мужская фигура, недвижно стоявшая у мистической арки, стала последним напоминанием о разыгравшихся этой ночью событиях.

Комментарий к Глава XIV

* In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen (от лат) – Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

========== Глава XV ==========

И опустилась тишина. Та самая напряженная тишина, которая является предвестником ужасной бури, затихли даже стоны грешников в Аду, что были усладой для демонского слуха. И войной, этой грядущей войной дышало сейчас все: ни одна капля крови еще не успела пролиться на проклятой земле, но воздух уже был пропитан ее тлетворным ароматом; ни один меч с лязгом не ударился о щит врага, но звук битвы оглушал; казалось, что даже адское пламя потухло, вморозив Преисподнюю в глыбу льда, потому как Асмодей, несмотря на кровь, что огнем текла по его венам, никак не мог согреться.

То и дело его плечи сотрясала едва уловимая дрожь, а похолодевшие пальцы судорожно сжимались на рукояти кинжала. Ощущение мерзостное, особенно в преддверии боя. Что это было? Волнение, страх, предвкушение, сомнения… он уже и сам не понимал себя в полной мере, будто что-то надломилось в его душе, превратив демона блуда в того, кем он никогда не желал быть. В тот миг память, захватив его в свои объятия, перенесла бессмертный дух к событиям давно минувшим. Тогда, тысячелетия назад он без сомнения пошел за Люцифером, за новой жизнью, но сейчас все было иначе – сейчас он стоял во главе падшего воинства и бремя это, ему не предназначенное, стерло с его лица привычную ухмылку, поселив в сердце необъяснимый страх.

Как легко было видеть войны, раздиравшие мир людей, с какой великой радостью демоны делали ставки на победу того или иного воинства, как великодушно отзывались на призывы обреченных, в обмен на спасение бренной оболочки, забирая их души. Каким низким и подлым это казалось сейчас, когда они, по сути, ничем не отличались от смертных. Но кто делал ставки на их победу? Мысль о том, что ему придется идти в бой с осознанием этой истины жгла душу каленым железом. Ах, как ему сейчас хотелось уверовать в то, что он поднимет меч и примет страдания за нечто большее, чем временный титул владыки Преисподней или власть, которая обязывала его сражаться. Эта истина была невыносима. Определенно, он не хотел сражаться только за это! Он не был готов за это умирать, но и отступать не желал, пытаясь найти в грядущем хоть какой-то смысл. Страдания сотен тысяч душ должны иметь какой-то иной подтекст, не политический. Но какой?

Разум, сам себе не отдавая отчета, унесся

далеко за пределы Преисподней, воскресив в сознании милый сердцу образ. Раньше он не понимал людей, их самоотверженного желания стоять до конца, защищая свой дом. Возможно, это было потому, что ему самому не за что было сражаться и делалось оное скорее из-за скуки, от безотчетного желания вдохнуть пьянящий аромат крови, доказать всем и каждому свое могущество, но в действительности лишь однажды его жизнь висела на волоске. Но даже тогда…когда архангел Рафаил занес над ним свой карающий меч, он не испытывал и половины тех эмоций, которые снедали его сейчас. Это почти человеческое чувство необъяснимой волной прошло сквозь него, наполнив душу решимостью. Пусть другие сражаются за мнимую свободу, пусть умирают ради этой иллюзии, а он будет сражаться за нечто иное, представляющее ценность лишь для него. Почему-то эта вполне невинная мысль пробудила в его груди такую неистовую злобу, что он в сердцах метнул свой кинжал в стену грота. Ударившись о камень, клинок высек десятки искр и со звоном упал вниз, вернув демона в реальность.

В очередной раз Асмодей помянул Бога, да и всех ангелов с ним заодно не добрым словом. Столько веков он вел тяжбу с небесами, с наслаждением упиваясь каждым грехом. И что в итоге? Каким-то немыслимым образом из пепла ангельской благодати, запрятанной в дальнем уголке сознания, в самый неподходящий момент воспылало пламя благородства и… о, Дьявол, об этом даже думать не хотелось.

Давным-давно Асмодей бросил вызов Создателю, чтобы доказать превосходство тьмы над светом, и оружием своим он избрал главное божественное творение, но вместо желанной мести огонь воспылал в его груди. Свет вновь коснулся черной души.

Это надо было заварить такую кашу. И ладно бы только это… худо-бедно с делами сердечными можно было разобраться, но когда по соседней дорожке с ними холодной поступью идет война… тут уж не до амуров. И надо ж умудриться в этом драматическом театре получить главную роль. Он-то возомнил себя вершителем судеб, а оказался лишь королевской фигурой на шахматной доске. Сплошное разочарование. Слабость… и так некстати. Не нужно было распыляться, пытаясь сразу потушить все пожары. Ох, не нужно. Но сейчас над ним дамокловым мечом довлел и иной вопрос: конфликт между демонами назревал не одно столетие, но его ли интриги в действительности подтолкнули Ад к печальному итогу? Не спровоцируй Асмодей раскол в рядах рыцарей, отважился бы Вельзевул восстать именно сейчас?

Да, смысл всякой интриги сводился к тому, чтобы она поначалу была незаметной, а Асмодей обложался по всем фронтам. Страсть, страх, жажда мести, похоть, зависть и ненависть смешались в порочный коктейль, и демон с лихвой хлебнул это отравляющее пойло. Как говорится, за что боролся… сейчас не время было искать виноватых, по возвращению Люцифер сам их назначит, если, конечно, они одержат победу. А если не одержат, да кому какое дело?

– Владыка, – раздался тихий голос Аластора за спиной, – по вашему приказу предводители собрались на совет.

– Зови, – даже не повернувшись, произнес Асмодей.

– И еще… – демон некоторое время постоял в нерешительности, а потом протянул ему свиток.

– Что это?

– Донесение одного из разведчиков. Прежде, чем попасть в плен он сумел отправить весть, отпустив своего кошмара в лагерь. Больше о нем ничего не слышно. – Перехватив свиток, Асмодей с жадностью пробежал глазами по начертанным кровью строкам.

– Труби к общему сбору, – холодным, будто сталь, голосом произнес Асмодей. – Через час мы выступаем, – Аластор кивнул и поспешно удалился, впуская в грот десяток предводителей – верховных и ныне опальных демонов, что составляли это сопротивление.