Асмодей
Шрифт:
— Нет, — с недоумением прошептал ангел, — ты же не собираешься…
— Раньше я думал, что и ее душа, и учетные книги в руках Абаддон; думал, что утратил шанс уличить его в воровстве, но теперь я знаю, что все это время они были здесь! Так близко. Стоило это понять после того, как мой разум, находясь в преддверии безумия, устроил мне агонию.
— Не мне говорить тебе об опасности. Пустошь — это пристанище для сознания демонов, а не для их тел. Твое сознание представляет собой некий сгусток эфемерной материи, но сейчас ты не можешь погрузиться в сон. Я знаю, о чем ты думаешь — это безумие! Живая плоть слаба и уязвима, она не сможет долго сопротивляться
— Долго и не нужно. Я знаю, по какому пути проходят души, прежде чем подойти к точке невозврата. Перехвачу ее по дороге, — с улыбкой, обнажающей ряды белоснежных зубов, проговорил Асмодей.
— Пустошь не пощадит тебя из-за громкого имени, высокого титула или мощи, напротив, эта ненасытная чернота с радостью поглотит твою энергию. И чем больше твоя сила, тем сильнее ты почувствуешь боль разложения.
— Я понимаю этот риск, но уже все решил…
— Тогда зачем тебе я? Не думаю, что ты вызвал меня для того, чтобы спрашивать мое мнение.
— Ты прав. Мне нужен маяк. Свет твоей души еще не угас, а потому, находясь на грани миров, ты сможешь указать мне обратный путь.
— Скажи на милость, и зачем тебе нужно ввязываться в это? — устремив на демона пронзительный взгляд, произнес ангел.
— Книги… Аврора забрала с собой свои тайны.
— Тебе не хуже меня известно, кто стоит за похищением душ! Цель достигнута, а потому всякая необходимость в Авроре отпала. Обожди пару недель и тогда, погрузив сознание в пустоту, возможно, ты отыщешь ее след, а вместе с ним и эти книги.
— Не привычно слышать такие речи из уст ангела, — с ехидной ухмылкой произнес Асмодей.
— Напротив, куда непривычнее услышать слова о самопожертвовании от демона. Признаюсь, истинная причина видится мне в другом свете…
— Уж просвети, — недовольно фыркнул Владыка Похоти.
— Есть у меня одна догадка, но тебе она не понравится! — демон хранил выжидающее молчание, и только тогда Нуриэль решился облачить свою мысль в слова. — Такое поведение свойственно людям. Хочешь, признавай эту истину, хочешь — нет…
— Неужели ты намекаешь на то, — перебил его Асмодей, но в ответ был так же бесцеремонно прерван.
— Ты ее любишь! Потому проявляешь несвойственную тебе заботу. Именно поэтому ты защитил ее от Дэлеб. С того момента, как ты увидел ее, ты подсознательно чувствовал, что она особенная, не потому ли ты купил ее на аукционе? Признайся хотя бы себе, что тебя томит разлука с ней.
— Большей глупости ты еще не говорил, — с негодованием вспыхнул демон.
— Должно быть от того, что большей глупости ты не делал! — в тон ему прошипел ангел.
— Абсурд!
— Тогда предложи объяснение получше, — равнодушно заметил Нуриэль.
— Эти книги помогут мне заручиться поддержкой остальных рыцарей или же убрать их с дороги, если те решатся мне противостоять. Они нужны мне! Все!
— Что ж, если эта истина тебе милее, кто я такой, чтобы ее оспаривать?! — риторически заметил он, всплеснув руками. Тысячелетняя мудрость и годы молчаливого наблюдения показали ангелу, что можно вступить в спор с демоном, если он не дурак, а Асмодей таковым не являлся. Напротив, он был на редкость восприимчив к весомым доводам что, видимо, и стало основой их сотрудничества. Но знал Нуриэль и другую истину — спорить с дураками бесполезно, ибо они, не смотря ни на что, гнут свою линию, отказываясь услышать кого-то кроме себя. А влюбленные — дураки! Все без исключения. А потому попытка доказать им очевидную истину, касающуюся их половинки, приравнивалась
— И сколько, по-твоему, у меня времени? — равнодушно, будто речь шла вовсе не о его жизни, поинтересовался Асмодей.
— Оттуда возвращался лишь Люцифер, — задумчиво произнес Нуриэль, наблюдая за колеблющимся огнем свечи. Гипнотическое пламя будто танцевало на краю фитиля, являя собой двуликий образ судьбы. С одной стороны смертоносный, ибо огонь, вырвавшись из оков, разрастался и поглощал все, что попадалось ему на пути, а с другой — хрупкий, ведь было достаточно легкого дуновения ветра, чтобы свеча погасла, убив столь великую силу. Таковой ангелу сейчас представлялась жизнь Асмодея. Всесильного, непоколебимого и величественного, но в то же время слабого перед всепоглощающей мощью первородной пустоты, ставшей прародительницей всего сущего.
— Ты все еще обращаешь свой взор к этим легендам? — усмехнулся демон.
— Порой в них таится истина.
— Это не более чем сказки, которые отказался подтвердить даже Великий Владыка.
— Боюсь, кроме этих сказок у нас ничего нет. Итак, как гласит сказание, не сумев победить Люцифера в открытом бою, архангел Михаил заманил его на пустошь, запечатав врата, но Темнейший нашел другой выход. У него на поиски было несколько часов, но и его сила превосходит твою. Учитывая твое текущее состояние, у тебя не больше часа, а потом — смерть!
— Не нагнетай, — улыбнулся Асмодей, делая шаг в неизвестность.
Пустота… величайшая тайна и величайшая опасность, подстерегающая того, кто попытается постичь первородные таинства жизни. Она была началом и концом, истиной и ложью, прародительницей жизни и вестницей смерти. Она не знала милосердия, не ведала прощения, единственным, что она ценила — была энергия, которую та черпала от похороненных в ней душ. Она, как великая богиня, ежеминутно принимала эту дань, помещая ее в секретные закрома, но демоны научились обманывать ее, втихомолку забирая эти жертвы, а потому она, разгневанная и оскорбленная, карала каждого падшего, который попадал в ее бескрайние просторы. Такова была судьба, но судьба переменчива и парадоксальна. Она не любила, когда ее искушают, но любила играть. А Асмодей был сильным игроком, прекрасным соперником, а потому свято верил в то, что эта всевидящая пророчица уготовила для него другую участь. Он верил, что его бессмертная доля — это путь воина, и если ему суждена погибель, то произойдет оное лишь с пылающим мечом в руках, а потому без страха пустился в скитания по неизвестным далям, ведя отсчет кратким минутам.
========== Глава X ==========
Первый шаг — парадоксальная вещь, ибо нет ничего сложнее и ничего легче, чем переступить незримую черту, за которой скрывается неизвестность. Для одних этот шаг может стать вратами в бездну, для других дорогой к новым открытиям. Кому-то он принесет боль и разочарование, смешанное с вполне отчетливым желанием вернуться назад, а для кого-то станет единственным правильным решением на пути к цели. Ошибочным здесь, пожалуй, было одно — бездействие. Поэтому Асмодей не колебался в принятом решении, следуя за своими инстинктами, но на пути его встала треклятая судьба, обнажившая перед ним всю суть этого злосчастного парадокса.