Аська

Игорь Михайлов

Аська

(лагерная трагикомедия)

П О С В Я Щ Е Н И Е

Ивану Алексеевичу Лихачеву -1)

человеку феноменальной культуры

и удивительной судьбы.

Струятся дни. Полгода лишь осталось

из трех тюремных лет, сужденных мне,

и в этой неприветливой стране

мне прозябать теперь совсем уж малость.

Но я в обман себя не заведу,

свою судьбу спокойно караулю:

окончив срок,

в штрафбат я попаду 2)

и встречу предназначенную пулю.

Случится то тринадцатым числом 3)

(я даже долгий скучный дождь предвижу),

и перед тем, как сдать себя на слом,

я ни родных, ни близких не увижу...

У повести моей судьба темна:

дойдет ли до читателя она?

Надежда слабая, что эти строчки, чудом

пройдя в века сквозь тысячи преград,

меня негаданно поставят в славный ряд

к давно умершим дорогим мне людям...

Ну что ж... Я тем уж счастлив должен быть,

что вместе провели сезон в аду мы4)

и замысел, что при тебе задумал,

я при тебе успел и завершить...

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ К ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Любителям остросюжетных книг

признаюсь сразу: в этой - первой - части

сюжета никакого нет, к несчастью:

в ней только крик души - протяжный крик.

Здесь вам еще не встретится герой,

лишь автор, всюду автор - боже мой!

Чтоб одолеть ее, нужна отвага,

и мой совет (дабы не дали тягу)

за чтенье взяться сразу со второй.

А здесь - не отступленье, но вступленье

лирическое, нужное лишь мне

да тем, кто склонен к грустным размышленьям

и автору сочувствует вполне.

Предупредил. Теперь не мучит совесть,

и я уверенно берусь за повесть.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ, ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ,

где автор пытается нарисовать таежный пейзаж, вспоминает о своих поэмах, написанных на воле, и травит еще кое-какую баланду.

Тайга редеет. Каждый день с "горы",

где наша расположена колонна,

я наблюдаю рощу, где - пестры

в последнем блеске листья неуклонно

проходят гамму осени: с утра

желтея, золотея, багровея,

под вечер все бледнее, все мертвее,

все однотоннее они... Пора

ветрам свирепым стынуть, леденея...

И роща вновь теряет очертанья,

к привычному готовясь состоянью...

Есть в этой роще, говорят, ручей,

беглец с Уральских гор, здесь обреченный

от солнца прятаться, как от властей...

Но что он мне? Я только заключенный!

Живи я здесь хоть век - мне все равно

того ручья увидеть

не дано.

Куда ни глянь - болото подо мною

(охрана, бодрствующая всегда).

Пусть наша зона числится "горою"

здесь тоже всюду хлюпает вода!

Ну, скажем, скрылся ты за вахту... Что ж?

В болотах сдохнешь - иль назад придешь.

Как незаметна здесь людей утрата!

Где всех упомнить, даже перечесть...

Все чаще первая моя палата

мне кажется "палатой номер шесть". 5)

И только медстатистик Лихачев

сказал бы вам, кто от чего загнулся

и кто какой болезни приглянулся ,

цинге ль, пеллагре ль больше всех почет...

...А уж на небе, зябком от морозов,

рассвет по-мартовски голубоват и розов...

Так где ж зима? Взаправду ль стужа стыла

иль бредил я и стих, повременя?

Засыпанная гарью от коптилок,

ночная жизнь замучила меня. 6)

И вот в медлительной тоске ночей

свои поэмы вздумал перебрать я

семью, где мало взрослых сыновей,

но первенцем в которой были "Братья". 7)

Я их писал еще не пробужденным

счастливцем, тщетно ищущим печаль,

то апатичным, то неугомонным

мальчишкою, чьей смерти мне так жаль.

Средь давних лиц я повстречал тогда

былых друзей, когда-то сердцу милых,

и девушку, что в юные года

мне много боли нежно подарила.

Я жил своим еще тогда, вначале,

свою лишь грусть писанием леча,

но чувства собственные щеголяли

в одежке с постороннего плеча.

Те плечи очень дороги нам были, 8)

и все ж, не тщась похитить с неба звезд,

мы собственный костюм себе пошили

добротный, хоть рассчитанный на рост!

Давно ли я, в армейские года,

из всех поэм предпочитал "Матвея"? 9)

И вспомнил я, жестоко сожалея,

как счастлив и как волен был тогда,

как безмятежно проходило лето,

неслышными заботами согрето,

в семье простой и милой, что без слова

меня в себя вобрала, как родного...

Мне вспомнилось, как море свирепело

от ветра резкого; как все вокруг темнело,

а в небе, позабывшем о лазури,

метались чайки, схожие немножко

с чаинками, когда в стакане ложкой

разбудите вы крохотную бурю...

И что же? Пошло покорясь натуре,

глупец, я, видите ли, "жаждал бури",

и были мне тогда почти несносны

дни мирные - безбедны и бесслезны...