Ашерон
Шрифт:
Эш похолодел, когда она вырыла воспоминания, которые он так тщательно похоронил. И зачем он рассказывал Тео эти истории? Потому что он был испуганным ребенком, а Ашерон просто хотел успокоить его. Утешил его, ничего не скажешь. Черт! Кто бы мог подумать, что одно единственное действие отзовется для него такими последствиями спустя шестьдесят лет?
— Но самое важное вот это.
Она полезла в деревянную шкатулку и достала оттуда монету, которую Ашерон не видел с тех самых пор, как положил ее в маленькую ручку Тео, когда оставлял мальчика на попечение приемной семьи в Нью-Йорке и обещал ему, что обязательно
— Надпись на одной из сторон я никогда не видела раньше, до тех пор, пока прошлым летом мы не совершили наше открытие. А с другой стороны, она по-гречески, и все равно я не могу всего понять, лишь имя Аполлими смогла разобрать. А теперь переубеди меня, что это не с Атлантиды.
— Это не имеет никакого отношения к Атлантиде.
Его голос звучал пусто в его собственных ушах. А вот к его карману самое прямое.
— Это может быть чем угодно. И даже не монетой, а например кулоном. Может она была чьей-то женой или его матерью.
— Я никогда не говорила, что это монета. У них не могло быть денег в то время, не так ли?
Ее взгляд пронзил его.
— Ты ведь знаешь правду?
Эш сделал так, чтобы его телефон зазвонил.
— Запомни, на чем мы остановились.
Ашерон притворился, что отвечает, и поднялся, чтобы обдумать правдоподобный ответ. Черт подери ее за такую оперативность. Тори наблюдала, как Эш вышел из комнаты, чтобы поговорить. Он вернулся через несколько секунд.
— Мне нужно идти.
— Но ты не можешь. У меня осталось к тебе еще куча вопросов.
Казалось, что он чем-то расстроен.
— У меня, правда, нет времени отвечать на них.
— А ты сможешь вернуться?
Он покачал головой.
— Сомневаюсь. Я очень много путешествую по работе и долго не задержусь в городе.
Ашерон схватил свой рюкзак и направился к выходу. Она побежала за ним.
— Я могу оплатить тебе твое время.
— Дело совсем не в деньгах.
Тори заставила его остановиться.
— Пожалуйста, Ашерон… пожалуйста.
Эш хотел отпихнуть и напугать ее. Бог внутри него не любил быть допрошенным с пристрастием. А человек в нем так хотел попробовать эти губы, которые так и манили поцелуем.
— Я не могу, Тори.
Я не могу… Его решение было принято, он нежно убрал ее руку со своей и ушел. Тори чуть не закричала, когда он сбежал по ступенькам перед ее домом и направился на улицу. Ашерон повернул направо и направился в сторону Бурбон Стрит. Был же какой-то способ, чтобы привлечь его к помощи. Он единственный, кто мог прочитать эту книгу и со всей внутренней уверенностью, Сотерия не собиралась принимать отрицательный ответ. В конце концов, она была Кафиери, а никто и никогда не говорил им нет.
— Ты можешь бегать, сколько тебе захочется, мистер Партенопеус, но тебе не спрятаться от меня. Ты дашь все, что мне так нужно.
И Сотерия собиралась хорошенько удостовериться в этом.
Глава 65
Эш старался изо всех сил выбросить Тори из головы, но это было просто невозможно. Было что-то такое, что манило его к ней. Ашерон ненавидел такие вещи. Но не настолько, как тот факт, что
— Да?
— Посетитель.
Предполагая, что это один из членов его ассоциации в Новом Орлеане, Ашерон положил молоток и направился к лестнице. Когда он уже наполовину спустился с крыши, Эш увидел Тори, поджидавшую его. Ее волосы были собраны в волнистые поросячьи хвостики. Она была одета в бежевую юбку и коричневую блузку. Но именно ее огромные карие глаза опалили его. Засмотревшись на них, а не на то, куда ставит свои ноги, Ашерон пропустил ступеньку и кубарем полетел вниз с лестницы, приземлившись на земле в самой нелепой позе, а потом еще и сверху на него стала заваливаться лестница, привлекая всеобщее внимание к его неуклюжей глупости. Острая боль пронзила его спину, бедро и плечо, когда он старался собрать хотя бы остатки своего достоинства. Ашерон развалился на всей дороге. Вздохнув, он сдвинул лестницу со своих ног. Тори подлетела к нему и присела на колени.
— Ты в порядке?
Ответом должно было стать да, пока она не положила ему свою руку на грудь. В такой позиции, он мог думать лишь о том, как бы прижать ее к себе и воспользоваться ее рукой для чего-то более приятного.
— Да, я в порядке.
А затем Эш осмотрелся вокруг и увидел на лицах людей тревогу. Его лицо тут же покраснело от смущения.
— Я в порядке, ребята, — сказал он громче, — просто поскользнулся.
Они все вернулись к работе, а Ашерону хотелось провалиться под землю, чтобы его перестали видеть. С ним никогда такого не случалось.
— Ты должен быть осторожнее, — сказала Тори с ноткой упрека.
Куда подевалась вся ее тревога? Очевидно туда же, куда и остатки его гордости.
— Ты мог сломать себе шею, или, раз ты такой огромный, мог упасть на кого-нибудь и убить его.
Хорошо… женщина была не в себе.
— Что ты здесь делаешь, Тори?
Ашерон перекатился и встал на ноги. И только тогда понял, что серьезно повредил ногу, так как она болезненно запульсировала, протестуя против своего дальнейшего использования. Ашерон старался изо всех сил, чтобы не заворчать и не начать прихрамывать. Ее улыбка ослепила Эша:
— Я пришла, чтобы соблазнить тебя.
Было слишком поздно, ей это уже удалось, а Ашерон прекрасно знал, что она имела ввиду совсем другое.
— Меня нельзя соблазнить.
— Нет, можно. Все люди соблазняются.
Но он не был человеком. Ашерон поднял лестницу и вернул ее на прежнее место. А потом пошел собирать гвозди, которые выпали из его ремня для инструментов. Когда Эш пошел уже назад к лестнице, Сотерия твердо стала у него на пути.
— Тори… — зарычал он.
— Послушай, буду честна с тобой. За всю историю человечества еще не рождалось более упертого человека, чем я.