Арвендейл
Шрифт:
Из таверны они выбрались далеко за полночь. Трой даже не надеялся… но Ликкета сама взяла его под руку, и они двинулись переулками в сторону дворца. Некоторое время они шли по улицам, мило разговаривая о том, о сем. Вернее, говорила в основном Ликкета, похоже, подобные посиделки были для нее в новинку и она была переполнена впечатлениями. В то же время ее речь никак нельзя было назвать восторженным щебетанием. Трой же больше молчал и глупо улыбался…
Неожиданно Ликкета умолкла и некоторое время шла, не говоря ни слова и лишь изредка бросая на Троя задумчивый взгляд.
— Да-а-а, десятник Трой, сегодня вы удивили меня, пожалуй, даже больше, чем при первой нашей встрече…
Трой настороженно подобрался. Удивить — еще не значит понравиться… Но, как оказалось, Ликкета не имела в виду ничего плохого.
— Подумать только, — все так же задумчиво продолжала она, — в одном десятке служат люди, гном, эльф и, — тут она хмыкнула и удивленно покачала головой, — даже идш! А как вам удалось убедить Даргола принять идша на службу?
Трой засмущался:
— Да я… это, и не убеждал никого… Просто сказал, что идш просится к нам в десяток… А сотник покачал головой и сказал: «Когда его начнут лупить всей сотней — подставишь и свою спину».
Ликкета удивленно посмотрела на Троя и весело рассмеялась.
— Вот уж не подозревала, что у Даргола есть чувство юмора…
В этих словах была некая неправильность, что-то такое, что резануло Троя по ушам, но что он не успел понять… Потому что в ближайшем переулке метнулась чья-то тень.
— Интересно, а как вы все уживаетесь?
Трой, не отрывая напряженного взгляда от приближающегося темного зева переулка, незаметно ухватил за рукоятку свой радаганский нож и осторожно вытащил его из ножен.
— Так это… гном с идшем и не уживаются. Всю дорогу ругаются… а как распалятся, так идш гнома начинает звать пустоголовым каменным грызом, а гном идша бестолковым волосатым… кхм… прошу прощения, хреном.
Ликкета несколько мгновений переваривала услышанное, а потом громко расхохоталась:
— Но ведь пока на идша никто не пытался, как это говорят, наехать, а? — заговорила она, посерьезнев.
Трой от удивления даже забыл про переулок:
— То есть как это наехать? На кого? На нашего побратима?
Тут настал момент удивляться Ликкете.
— Идш — ваш побратим?
Трой кивнул:
— Ну да. Сначала-то все как-то само собой получилось. Ну, когда мы побратались… А потом уже вроде как традиция. Ежели я кого в десяток беру, он тут же нашим побратимом и становится.
Ликкета некоторое время шла молча, очевидно размышляя над тем, что услышала.
— Так все они не только ТВОИ побратимы, но и друг с другом?
— Ну да.
— И гном с эльфом тоже?
— Ну! — снова кивнул Трой и тихо шепнул: — Погоди-ка, я сейчас его…
Он успел замахнуться, но когда рука готова уже была метнуться вперед, посылая тяжелый, мощнее кинжала, радаганский
— Не надо!
Трой еле успел стиснуть пальцы, не выпуская клинок, уже готовый радостно устремиться к телу врага, и пробормотал:
— Он за нами, почитай, от самой таверны идет.
— Да, я знаю. — Ликкета шумно выдохнула. — Это мой… — она запнулась, — мой племянник. После того случая… дядюшка с отцом решили, что мне не стоит разгуливать по ночным улицам в одиночку. Так что теперь, когда мне предстоит поздно возвращаться домой, Левкад сопровождает меня до дворца.
Троя болезненно кольнуло в сердце. Оказывается, у Ликкеты есть штатный защитник, а ведь он сам претендовал на это место…
— Левкад, — Ликкета повернулась к фигуре в темном плаще, выступившей из густого сумрака, — как видишь, сегодня у меня есть сопровождающий. Так что можешь спокойно отправляться домой.
Тот, кого назвали Левкадом, молча поклонился и растворился в сумраке переулка…
На следующее утро Трой проснулся совершенно счастливым. Кубарем скатившись по лестнице, он выскочил на задний двор таверны, подбежал к коновязи, запрыгнул на нее, сделал стойку на вытянутых руках, несколько раз отжался ногами вверх и соскочил на землю, кувыркнувшись в воздухе.
— Да уж, ТАКОГО способа сбросить любовное томление я еще не встречал.
Трой резко обернулся.
В дверях конюшни стоял гном и с усмешкой смотрел на него. Трой смутился.
— Да я… это…
Гном махнул рукой:
— Ладно уж, вон, иди окатись из бадьи. — Он повернулся и скрылся в конюшне. Трой еще минутку постоял, глядя на ворота конюшни, потом подошел к колодцу и, подхватив бадью, полную ледяной воды, опрокинул на себя. Этого ему показалось мало, и он еще два раза, работая воротом, вытаскивал бадью и поливал себя водой.
После завтрака гном подошел к нему:
— Десятник, надо бы дойти до сотника.
— Это зачем?
Гном ухмыльнулся:
— Да ты, похоже, забыл. Нам предстоит рейд.
— Так это же еще через две недели!
Гном воздел глаза к потолку:
— О боги, ну почему, когда вы одаряете людей любовью, взамен забираете разум? Очнись, десятник, Даргол, конечно, говорил о двух неделях, но после того разговора уже прошло двенадцать дней.
Трой помрачнел:
— Мы договорились с Ликкетой встретиться через неделю, на празднике Тригана-святителя.
Гном покачал головой и неожиданно сказал:
— Я бы на твоем месте не строил далеко идущих планов.
— Почему это?
Гном пожал плечами:
— Нет, погулять там, потискаться вам никто не помешает… ежели тоже чего там сладится — опять же, все в ваших руках, а вот насчет семьи… я бы не сильно рассчитывал.
— Почему?
Гном тяжело вздохнул:
— Трой, чем ты слушал?
— Чего?
— Ты что, не слышал, она рассказывала, что ее отец — из знатных, а сама она служит в свите у принцессы Лиддит. — Гном покачал головой. — Охоньки… и что в мире творится?