Чтение онлайн

Побежденный и разочарованный Солер отказался от губернаторского поста, который занял Игнасио Альварес Томас. Провозгласив лозунг: «не оставить ни грамма пороха», — он забрал и увез все, что только можно было. В такой обстановке произошел «третий официальный разгром Монтевидео». Под вечер 23 февраля солдаты-портеньос и толпа жителей принялись срывать двери и окна в здании Кабильдо, уничтожать мебель и ящики с документами. Таким образом пытались они приостановить ход истории.

На следующий день при участии Оторгеса и группы жителей собрался Кабильдо; Хуан Мария Перес от имени всех присутствующих обратился к народу с призывом провести новые выборы органов городского самоуправления, так как в нынешнем его составе

оно представляло собой ставленников правительства Буэнос-Айреса, и было недопустимо оставлять их. Это предложение было принято немедленно.

27 февраля в город вошли войска Артигаса во главе с Хосе Льюпесом, одним из самых преданных ему офицеров, полностью разделявшим его идеи. Хосе Льюпес, высокий, с большой бородой, одетый как улан, шагал впереди под звуки барабана, неся знамя дивизии.

Оборванные солдаты Льюпеса шли медленным шагом, с Удивлением оглядываясь по сторонам. Одежда их состояла из простого пончо, или накидки, свисавшей с плеч, а шея была покрыта тряпкой. Седла были сделаны из грубой кожи или сырых овечьих шкур. Так выглядело войско патриотов, которое вызвало удивление немногих зевак, еще остававшихся в городе. Как сообщает хроника, войско было встречено скорее с насмешками, чем с радостью. В толпе, однако, раздавались а приветственные возгласы.

Льюпес взял на себя военное управление городом, а Гарсиа де Суньига, избранный, как и другие рехидоры, 4 марта, — политическое.

Новый состав Кабильдо немедленно приступил к организации порядка. Прежде всего надо было разумно распорядиться имевшимися запасами. Решено было начать коллективный сбор продовольствия. Затем была налажена система платежей и налогов, которая из-за грабежей была доведена до полной разрухи.

Артигас приказал Оторгесу войти в город со своей дивизией, о чем он уведомил Кабильдо. Дивизия расположилась в отведенном ей месте, Каса-дель- Фуерте, 21 марта, а 26 марта, в воскресенье, под звон колоколов на этом здании был поднят флаг Артигаса. Эта церемония как бы символизировала и закрепляла декларированную независимость. Португальский капитан Соуза Пратес, находившийся тогда в Монтевидео, стал свидетелем того, как был поднят «трехцветный флаг, наверху красный, в середине голубой и внизу белый». Три горизонтальные полосы имелись на флагах всех провинций, различавшихся только расположением и формой полос.

Через месяц городское управление Монтевидео решило удостоить Артигаса самыми высокими почестями, «имея в виду всем известные его общественные деяния, его личные и гражданские качества, его ревностную борьбу за свободу Провинции». Артигас был назначен «генерал-капитаном Провинции» и получил титул «Защитника и отца свободы народов».

Укрепив власть в Восточной провинции, Артигас попытался сделать еще один шаг по пути осуществления своей мечты — сформировать Федеральную лигу свободных народов. В течение первого года — года его максимальных успехов — и позднее вся область Литораля, пользуясь поддержкой Артигаса, боролась за те же цели.

Широко растянувшийся район междуречья, окаймленный реками Парана, Уругвай и Парагвай, а также равнины, доходящие до предгорий Анд на востоке и до устья Байа-Бланка на западе, с точки зрения географической представляли большой интерес и давали неисчислимые преимущества для скотоводческого хозяйства. Степи, где паслись огромные стада скота, были необыкновенно плодородными и как бы специально созданными для сельского хозяйства; пересекавшие их многочисленные реки, пригодные для судоходства, соединялись с Ла-Платой, Параной и Уругваем. Прекрасный мягкий климат, много дождей — все это также способствовало процветанию. Область Литораля имела большой порт Санта-Фе, в шестистах километрах от устья Параны, а также другие, не менее

важные порты, откуда суда могли перевозить грузы к морю.

Артигас, который всегда стремился, чтобы в Восточной провинции понятия «конституция» и «автономия» были неразрывно связаны, считал, что и другие провинции могут иметь такие же стремления. Он считал, что в тех провинциях, где уже возникло понимание собственной действительности, жители их, особенно землевладельцы (крупные или мелкие), поддержат идею создания оборонительно-наступательного союза провинций, направленного против централистской, монополистической, корыстной политики Буэнос- Айреса.

Артигас горячо приветствовал распространение этих идей в соседних провинциях и всеми силами способствовал формированию сознания необходимости автономии и организации. Артигас неоднократно заявлял, что его миссия ограничивается оказанием братской и дружеской помощи провинциям и что только они сами имеют право определить форму правления и наилучшей, с их точки зрения, организации. Такова была сущность его концепции Федеральной лиги — союза, основанного на взаимной военной помощи, которая сделала бы лигу сильной и уважаемой. Смысл же своего «протектората» он видел именно в том, чтобы всячески укреплять эту идеологию автономии.

Провинция Корриентес, граничащая на севере с Парагваем, географически изолированная, испытывавшая постоянные угрозы со стороны португальцев во время их продвижения к Мисионес, первой откликнулась на борьбу Артигаса еще во время «Великого исхода». Тогда во главе провинции стоял присланный майской Хунтой Элиас Гальван, бывший школьный учитель. Это был человек честолюбивый и недоверчивый.

В 1813 году парагвайский касик Мандуре, поняв, что цели, и которым стремится Артигас, во многом совпадают с его собственными, тоже призвал население поддержать Артигаса. В Курусу-Куатиа он встретился с войсками Буэнос-Айреса и потерпел поражение, но затем взял реванш, победив противника в сражении при Мандисови. Попытки централистов ликвидировать восстание жителей Корриентеса, также как и победить парагвайцев, не увенчались успехом. Солдаты, возвращавшиеся в Буэнос-Айрес с севера, переходили на сторону восставших, как писали сами историки Буэнос-Айреса, на сторону «системы, противоположной нашей идеологии».

В это же время Блас Басуальдо одержал победу над новым губернатором Корриентеса, централистом Домингесом, и назначил Хосе Сильву на пост военачальника этой провинции. 10 марта Хуан Баутиста Мендес, опираясь на поддержку народа, сместил Домингеса и занял его пост. Немедленно Кабильдо обратился к Артигасу с письмом, в котором извещал о присоединении к нему. Не помешала этому даже измена одного из пламенных сторонников Артигаса, молодого корриентинца Хенаро Педро Горриа, который пытался по договоренности с Буэнос-Айресом воспользоваться лозунгами автономии в своих личных интересах. Горриа был разбит Власом Басуальдо, взят в плен и расстрелян. Знамя федерализма, поднятое Хосе Сильвой 13 января 1815 года, продолжало развеваться, и Корриентес вступил в лигу.

Присоединение провинции Энтре-Риос к лозунгам автономии состоялось еще в 1813 году. Тогда в лагерь Артигаса в Айуи прибыли деятели этой провинции, недовольные существующей властью, а также индейцы Мисионеса. Все они вернулись оттуда сторонниками федерализма.

Мы уже упоминали, что после снятия осады с Монтевидео и появления знаменитого декрета Посадаса, Артигас начал готовиться к сражению с войсками Буэнос-Айреса. Чтобы завербовать себе союзников, Артигас послал в Энтре-Риос эмиссаров для разъяснения смысла «Инструкций» и проекта создания Федеральной лиги. Жители сочувственно отнеслись к этой идее. Тогда же несколько местных лидеров — Эусебио Эреньу, Грегорио Саманиенго, Хервасио Корреа — возглавили партизанские действия против армии Буэнос- Айреса, которые почти все окончились их победой.