Шрифт:
Глава 1
Седина украшает мужчину
– Не болтай ногами, подоконник трясется, – сказал Пилот.
Он застыл перед оконным проемом, прильнув к биноклю. В желтом круге окуляров дрожала зубчатая кирпичная стена, утыканная, словно одуванчиками, плафонами светильников. Из-за стены торчала макушка лохматой пальмы.
Лисица сидела на подоконнике, жевала жвачку, надувала пузыри и заплетала косу. Тень от кипариса, который рос перед домом, скользила по лакированному полу, словно тряпка. Под потолком, вокруг заляпанной краской лампы, летала оса.
– Мне
– Это к деньгам, – предположил Пилот и слегка покрутил колесико наведения резкости.
Внизу, прямо под окнами, крутилась бетономешалка. Несколько рабочих в синих спецовках загружали в носилки раствор. Их загорелые до бронзового отлива плечи и руки были мокрыми от пота.
– Эй, начальник! – крикнул Пилоту один из рабочих и вонзил в кучу песка лопату. – У нас щебенка кончается. Если хозяин хочет, чтобы мы протянули еще дорожки к бане и мангалу, тогда как минимум «КамАЗ» щебенки нужен.
– Ну вот, – сказал Пилот, кладя бинокль на подоконник. – Проблем становится все больше, а денег все меньше. Придется сегодня ехать на завод и заказывать щебенку.
– Когда хозяин вернется? – спросила Лисица.
– Через десять дней.
Лисица спрыгнула с подоконника и закружилась по пустой комнате.
– Значит, еще десять дней мы будем жить в этом доме. И каждое утро я буду любоваться из окна видом на море.
Пилот смотрел на дочь так, как смотрят настоящие ценители искусства на шедевр классической живописи.
– Докладывай, что еще про Арбажа узнала, – сказал он строго, чтобы дочь не угадала его чувств.
– Папуля! – певуче произнесла Лисица. Она остановилась посреди комнаты и, поглаживая косу, добавила: – К чему такой менторский тон?
Пилот почувствовал, как комок встал у него в горле. Сейчас Лисица была очень похожа на свою мать. И слова те же, и интонация.
– По субботам, – заговорила девушка, широкими шагами меряя комнату, – сразу после обеда, на черной «Боре» он приезжает в «Мираж». Это крупнейший в городе ювелирный магазин. В это время посетителей там почти не бывает.
– Охрана? – коротко спросил Пилот.
– Два амбала размером с шифоньер каждый. Они становятся на входе у дверей.
– Что именно он покупает? Золото? Бриллианты?
– Стекла в магазине тонированные, но я заметила, что он несколько раз сделал вот так… – и Лисица приподняла руку, как если бы она держала за хвост кильку, намереваясь ее съесть.
– Смотрел на свет, как брюлики играют, – догадался Пилот. – Сколько у нас осталось денег?
Лисица фыркнула и сжала губки.
– До вчерашнего вечера у нас было двенадцать тысяч триста баксов. И сейчас было бы столько же, если бы тебе не приперло пригласить какую-то общипанную курицу в ресторан. Ну и вкус у тебя, папуля! Я как увидела ее золотые зубы и крашеные ногти на ногах, чуть от стыда не умерла!
– Хватит болтать, – нахмурившись, проворчал Пилот и с деланной озабоченностью стал отряхивать рубашку от несуществующей пыли. – Мала еще судить о таких вещах… Отсчитай десять тысяч и упакуй в пленку.
Лисица усмехнулась и пожала плечами: мала так мала. Пилот, скрывая смущение, взялся за бинокль и опять стал рассматривать
– Второе, – говорил он, не отрываясь от окуляров, – сходи на рынок и купи килограмм бижутерии: колечки, сережки, браслеты – в общем, всякое блестящее барахло. А я схожу в бюро торжественных событий.
– Ты никак жениться надумал, папуля?
– Жениться! – проворчал Пилот. – Лимузин нам нужен. Без лимузина он на тебя даже не глянет. И подумай, что тебе надеть. Ты должна выглядеть безупречно.
– Я всегда выгляжу безупречно, – самоуверенно произнесла Лисица и, подойдя к окну, взглянула на свое отражение. – Меня волнует другое. А он не узнает тебя?
– Вряд ли, – ответил Пилот, рассматривая панораму побережья, утопающего в пышной зелени. – Последний раз мы виделись, когда я еще служил в дивизии. Арбаж в это время возглавлял квартирно-эксплуатационную часть в гарнизоне. Проще говоря, он распределял квартиры офицерам. Таких просителей, как я, у него каждый день бывало по несколько дюжин. Деньги, которые он брал в качестве взяток, в двух сейфах не умещались…
– Насчет двух сейфов, ты, конечно, преувеличил, – решила Лисица, продолжая любоваться своим отражением в стекле и кокетливо склоняя голову то в одну, то в другую сторону.
– Преуменьшил, – поправил Пилот. – Преуменьшил, дорогая моя! Взятки – это так, мелочь на карманные расходы. Арбаж продал тридцать или сорок квартир, построенных немцами в центре города для офицерских семей, потом купил «хрущевки» на окраине и раздал их очередникам. Нам с тобой, например, он выдал ордер на сырой подвал, в котором мы прожили несколько лет. Ты часто болела, но пока я служил, никаких перспектив получить приличную квартиру у меня не было. Арбаж, подонок, заработал на той афере больше миллиона баксов. А ты говоришь, преувеличил… С тортиком что решила?
– С тортиком проблемы, – поразмыслив, ответила Лисица. – Гипс слишком быстро застывает, ты его вряд ли донесешь. Глина, наоборот, слишком вязкая. Алебастр еще хуже.
– Кажется, у тебя есть знакомый ортодонт? Вот и поинтересуйся у него, из какого материала готовятся слепки для зубных протезов.
– Тортик я приготовлю, – махнула рукой Лисица. – Но как ты заставишь Арбажа вляпаться в него физиономией?
– Есть несколько идей, – ответил Пилот, но какие именно это идеи, говорить не стал. Он положил бинокль на подоконник и стал тереть глаза.
Лисица внимательно рассматривала затылок отца.
– Папуля, а может, тебе подкраситься?
– Это еще зачем? – удивился Пилот, оборачиваясь.
– Чтобы седины не было видно.
Пилот провел рукой по голове и посмотрел на ладонь, будто седина могла оставить следы.
– Глупости, – ответил он. – Седина украшает мужчину.
Глава 2
Омлет, он же алкалоид
Гере казалось, будто шпиль антенны так сильно раскачивается, что сейчас начнет сбивать самолеты, парящие в небе. Он опирался спиной на скрещенную буквой «Х» металлическую конструкцию и при этом левой рукой трогал вытяжной парашют, прижатый к ранцу резинкой, а другой закреплял у рта микрофон.