Аромагия
Шрифт:
— Пожалуйста, покажите, что вы нашли, — попросила я, крепко сжав ее руку.
Она старательно наводила порядок на столе, смахивая невидимые крошки и источая сомнение, словно пар над кипящим чайником.
— Это ради госпожи Мундисы, — напомнила я мягко, и она неохотно кивнула. — Кстати, вы ей об этом сообщили?
— Нет, — созналась повариха. — Мы ж нашли все, когда ее уже увезли, бедняжку! Доктор велел перенести хозяина в другое крыло-то, чтобы его не тревожил шум. Аснё послали навести порядок в спальне. Обед-то готовить
— Я хотела бы взглянуть, что вы нашли, — твердо заявила я.
Не став спорить, повариха послала мальчика за Аснё.
— Мы не трогали ту пакость, даже пальчиком не притрагивались, все как было оставили! — гордо сообщила она, расправляя крахмальный передник и объемистый чепец, венчавший ее голову, как паруса — корабль.
Вскоре появилась искомая «кухонная девушка», которой было велено показать мне ее находку.
— И смотри мне, чтоб ни слова! — сурово наказала повариха служанке. — Посмей только!
— Да-да, — часто кивая, пообещала та. — Молчать буду!
А глазки у нее любопытно поблескивали и язык, совершенно определенно, уже чесался.
Впрочем, на чужой роток не накинешь платок, как любил говорить инспектор Сольбранд…
Служанка казалась совсем не огорченной тем, что происходило в доме, напротив, она наслаждалась кипением страстей, подозрениями и всеобщим вниманием. Ей посчастливилось раздобыть важную улику — чем не повод для гордости? Авось и в газетах о ней напечатают…
Подобные типажи меня не занимали, так что в монолог девицы я не вслушивалась, пропуская мимо ушей журчание ее слов. Куда интереснее таинственный приворот.
Пока мы пробирались по узким коридорам, я размышляла. Для заклятия вовсе не нужны тринадцать трав, собранных в полнолуние на кладбище, восковые куколки или прочие глупости. Все это лишь дань суевериям, а настоящий приворот — просто рифмованные строки, записанные рунами.
«Любовные песни по нраву Фрейе», — вспомнилось к месту.
Быть может, лукавой богине любви действительно угодны романтические стихи, однако люди смотрят на них совсем иначе. Сентиментальные поэмы вызывают слезы умиления у юных девушек и почтенных матрон, но вплетать в них магию недопустимо.
Мансег (в просторечье приворот) карается весьма сурово, так как, по сути, это насилие. Жертва не сможет сопротивляться власти рифмованных строк, оказываясь из-за них в беспомощном состоянии.
Но для этого не нужно ничего подбрасывать в постель! К тому же сомневаюсь, чтобы кто-нибудь из прислуги рискнул пронести подобное в дом, даже за солидное вознаграждение. Ведь наказание за приворот — изгнание.
Так рисковать ради того, чтобы увести чужого мужа?! Впрочем, глупость человеческая бесконечна, поэтому все возможно.
Быть может, именно в заклятии кроется причина болезни господина Холлдора? Такое случается при неумелом использовании
Тем временем мы, наконец, прибыли.
Распахнув массивные створки двери, девушка поманила меня за собой, поблескивая глазками, словно любопытная мышка.
В центре спальни, на возвышении, царственно располагалась кровать, обрамленная мягкими складками балдахина. Моя провожатая откинула уголок пышной перины, под которой обнаружился небольшой навесной замочек, накрепко запертый. Я осторожно взяла его в руки, игнорируя протестующий писк служанки. Несомненно, подобная вещь никак не могла оказаться здесь случайно.
И верно, на обратной стороне увесистого замочка обнаружился следующий текст:
«Слову мудрому ключ, замок! А поставит она тело в тело, и будет жила твоя мужеская да тайная твёрже любого железа, калёного и простого, и всякого камня, морского, земного, подземного. И не падать жиле твоей во веки веков…»
Это небольшое заклятие не подразумевало двоякого толкования!
Надо думать, госпожа Мундиса переборщила, подмешивая мужу мои составы, раз уж тому потребовались такие средства… Видимо, мужская сила господина Холлдора ослабла настолько, что он впал в панику.
Забывшись, я произнесла это вслух и тут же спохватилась.
По округлившимся губкам и горящим глазам служанки было видно, как ей не терпелось оказаться на кухне, чтобы выложить все подробности прислуге, а потом газетчикам.
— Милая, как тебя зовут? — спросила я, пристально на нее глядя. Разумеется, имя ее я отлично помнила, но тут важен психологический момент.
— Аснё, — пискнула она, теребя передник.
— Замечательно, — кивнула я, — так вот, Аснё, никто не должен знать, что ты здесь видела. Понятно?
Она послушно кивнула, хоть явно не вняла.
— С твоим женихом может случиться та же беда… — задумчиво заметила я, безразлично отворачиваясь. Впрочем, это нисколько не мешало мне ощутить хлынувший от нее острый металлический запах страха. Иногда очень полезно, что тебя считают всемогущей ведьмой!
— Госпожа, не надо! — взмолилась она. — Я никому не скажу, никому!
— Вот и хорошо, — заключила я и велела: — А теперь проводи меня обратно на кухню.
К моему возвращению у поварихи был готов настоящий пир: холодные сандвичи с сыром, крепкий кофе (ума не приложу, как она догадалась, что я его люблю), пирожные с кремом, вишневые кексы и имбирные коврижки. Должно быть, она соскучилась по любимому делу и обрадовалась возможности хоть кого-то накормить до отвала.
Все это настолько вкусно пахло, что не было никаких сил не удержаться и не попробовать хоть кусочек! Пряная сверкающая корица, сладкая нега шоколада, гладкая нежность кокоса, сливочный сыр, леденцовый имбирь, — настоящее блаженство для обоняния.