Чтение онлайн

Потом, глядя в задумчивости на быков, я почувствовал вдруг, как меня охватывает радостный трепет первооткрывателя.

— Грантик… — задумчиво бросил я через плечо брату.

— Чего?

— Как ты думаешь: зачем быку ноги?

— Как зачем? — изумился Грантик. — Ходить, передвигаться, для чего же еще?

— А глаза?

— Да ты что? Видеть, конечно… — А сам смотрит на меня так, будто видит меня впервые.

— А рога?

— Защищаться.

— А ноздри?

— Чтобы дышать.

— А зубы?

— Чтобы жевать, —

отвечает Грантик, заметно заинтересовавшись. Он решил, по-видимому, что это какая-то новая игра.

— Хорошо. Теперь скажи мне: для чего быку хвост?

Грантик уставился на неподвижно висящие бычьи хвосты, потом посмотрел на меня и пожал плечами:

— Не знаю… А ты знаешь?

— То-то и оно-то, что не знаю. По-моему, они только и годятся на то, чтобы делать из них помазки для бритья.

— Помазки?

— Ну да. Это такие кисточки для бритья. Ну, чтобы разводить мыльную пену. Помнишь, старшина рассказывал, как он на фронте делал помазки из конских хвостов? Давай отрежем у быков концы хвостов, сделаем старшине новый помазок и подарим ему, а?

Грантик почесал макушку.

— А кто это сделает, ты? — спросил он после минутного молчания.

— Ты да я, да мы с тобой. Есть еще вопросы?

— Нет.

— Ну, если нет, то сбегай за ножницами на кухню.

— Какими?

— Которыми Мец-майрик отрезает талончики.

— Что делают Мец-майрик и Тигран Второй? — спросил я, когда спустя две или три минуты Грантик выбежал из кухни с ножницами в руках.

— Разговаривают.

Я взял у брата ножницы, подошел к ничего не подозревающему быку, приподнял пушистый темный конец хвоста и отхватил его ножницами. Бык продолжал жевать, даже ухом не повел.

— Держи, — сказал я, протянув пушистую кисточку Грантику.

С минуту или две я стоял и раздумывал: оголить ли мне хвост и у второго быка? Ведь для того чтобы сделать помазок для старшины, достаточно и одного бычьего хвоста. Потом решил: зачем нарушать мир и равновесие в доме? И, обежав сзади арбу, я подошел к другому быку и ножницами отхватил пушистый конец хвоста и у него.

— Ну вот, — довольный, сказал я брату, — теперь мы сделаем старшине новые помазки. Надо только выстругать палочки и найти крепкие нитки.

И в эту минуту… в эту минуту из кухни вышел, поглаживая рукой свои пышные рыжие усы (они были в горизонтальном положении, что свидетельствовало о его хорошем настроении), Тигран Второй. Мы с братом так и застыли на месте. Он сначала заметил кончик бычьего хвоста у Грантика в руке, потом увидел темный пушистый пучок и ножницы у меня в руках, затем перевел взгляд своих голубых глаз на куцые хвосты быков… и, к нашему великому изумлению, концы его рыжих усов — не верите? — стали медленно на наших глазах опускаться вниз, они опускались, опускались, пока не повисли по углам скорбно сжатого рта. Схватившись за голову руками, он завопил:

— Вай, люди, люди! Моих быков опозорили!

Потом подбежал к нам, схватил меня за левое ухо, Грантика —

за правое и стал отчаянно ругаться, употребляя русские бранные слова. По-видимому, в запальчивости он решил, что, браня нас по-русски, он тем самым заденет нас больнее.

— Собак-дурак! — вопил он, немилосердно крутя нам уши. — Ишак! Хулиган! Зачем опозорил моих быков? Зачем опозорил, а?

От пронзительной боли на глаза навернулись слезы. Но мы молчали.

На вопли последнего рыжего армянина выбежала бабушка.

— Что тут случилось? — спросила она.

— Что тут должно было случиться? — орал Тигран Второй. — Да ты только посмотри, что твои городские хулиганы с моими быками сделали!

— А что они сделали?

— Опозорили!

— Как это — опозорили?

— Отрезали им хвосты!

И только тут, при этих словах, Мец-майрик внимательно посмотрела на нас: черные пучки бычьих волос еще были крепко зажаты у меня и у Грантика в руках.

— Геворг, Грантик, зачем вы это сделали? — ничего не понимая, спросила Мец-майрик.

— Зачем?! О господи! Она еще спрашивает зачем! — вопил не унимаясь Тигран Второй. Для меня было ясно, что от древних армян он унаследовал не только их внешний облик, но также и воинственный дух. — Какая разница зачем? Они опозорили моих быков! Да им мало за это уши оторвать!

— Мец-майрик, мы хотели сделать из бычьих хвостов помазок, — ответил я бабушке, употребив слово «помазок» по-русски.

— Вай, люди, они опозорили быков, чтобы сделать помазок-мамазок! — снова завопил Тигран Второй. — Как я теперь на них буду ездить, на опозоренных быках! Господи, да это все равно что мужчине сбрить усы! — Он, вздрогнув, с испугом провел рукой по своим усам, как бы желая убедиться, что они на месте.

— А что такое помазок? — спросила Мец-майрик, смешно коверкая незнакомое слово.

— Да это такая волосяная кисточка для бритья, ею разводят мыльную пену, — ответил я.

— Зачем тебе кисточка для бритья? — удивилась бабушка. — Для баловства, что ли? Думаешь, если животные бессловесны, над ними, как хочешь, можно измываться, да? Бедные быки, на кого они теперь похожи с такими куцыми хвостами?

Крики Тиграна Второго привлекли внимание колхозников, проходивших мимо. Они остановились.

— Вай, вы слышали, люди добрые? — с новой энергией взорвался рыжеусый Тигран. — Эти два негодника хотят из хвостов несчастных быков сделать кисточки для бритья! Верно, хотят обрить свои глупые головы! Да разве такое когда-нибудь пришло бы в голову здешним ребятам? Это все городские! От них все что угодно можно ожидать.

Подошедшие колхозники с любопытством уставились на неподвижно стоявших в упряжке быков. Я тоже посмотрел на них. Вы не поверите! Печально понурив головы и стыдливо опустив глаза, они стояли теперь, точно выставленные на всеобщее осмеяние. Честное слово, глядя на них, мне как-то стало не по себе, я на какую-то долю секунды пожалел о содеянном.