Чтение онлайн

— Мудрое решение, — кивнул любовник. — Самое опасное в Древе Познания — ты не знаешь, что именно оно в тебе откроет. С одной стороны, ты обнаружишь вспышку любви к маленьким котяткам, а с другой — желание пойти утопиться в ручье, когда рассмотришь своё отражение с другого ракурса и ощутишь себя толстой уродиной. Сейчас тебе толком не с кем соревноваться, но женщины особые существа… Возьмёшь и подумаешь: и ноги-то у меня не такие, как у газели, и губы не как у бабуина, и ушами, как слону, нельзя обмахиваться. И да, некто твоему самоубийству уж точно порадуется.

— Какое такое некто? — насторожилась женщина.

— Смерть, — кратко ответило существо. — Она, несчастная, попросту изнывает от безделья. Господь создал её для сбора душ человеческих, но заняться бедняжке нечем. Трижды навещала Верхний Эдем, просила за неимением лучшей доли практиковаться на насекомых и

птицах. Наши собрали консилиум, шесть с лишним месяцев выясняли, есть ли душа у тараканов и гусей. Разные высказывались мнения. Тараканов, впрочем, отвергли уже через две недели, потому что иначе пришлось бы признать наличие души у ленточных червей, мокриц и майских жуков. С птицами сложнее. Гусь на первый взгляд вроде заслуживает душу, а с вот канарейками и колибри все впали в ступор. В итоге не дали никому, так проще. Поэтому Смерть пребывает в полной депрессии, втихую гонит нектар из тутовых ягод и постепенно спивается. Но ладно, мы отвлеклись от основной темы. Возможно, вкусив плода познания, ты разочаруешься в антилопстве с мужчинами. И, повинуясь инстинкту пробежек, свалишь отсюда жить на остров Лесбос.

— И что я там буду делать?

— Понятия не имею. Говорят, там красивые закаты. Он поднялся. Через голову надел тунику, завязал пояс.

— Мне пора. Ты знаешь, чем тебе следует заняться.

— Да, — бестрепетно подтвердила она. — Очень хорошо знаю.

…После ухода существа женщина долго колебалась. Она подносила плод к носу, втягивала сладкий запах. Отбрасывала и вновь брала в руку. Наконец она поскребла ногтем кожуру, вытянула язык на всю длину, осторожно коснулась кончиком мякоти. Вкус оказался восхитительным — лучшее, что она ела за время своего создания. Закрыв глаза, женщина с хрустом вонзила в плод зубы — и застонала, чувствуя хлынувший в рот сок. Её тело забилось в конвульсиях. Судороги продолжались долго, — она выгибалась, как мост, и рычала. Изо рта шла пена, пальцы рвали траву. Глаза источали слёзы, она изрыгала молитвы и хулу на Создателя. Кончилось всё в один миг.

Теперь ей известно собственное предназначение.

Поднявшись, женщина ушла в джунгли. Её не было долго — она вернулась лишь с рассветом, и отблески восходящего солнца окрасили обнажённое тело обитательницы леса в алый цвет. Лицо женщины, включая подбородок, буквально до глаз было забрызгано жидкостью, похожей на вишнёвый сок. Руки тоже покраснели — вплоть до локтей. Живот украшали бордовые пятна. Она шаталась от усталости, но была довольна.

И улыбалась во весь рот.

…Аваддон предпринял меры, прежде чем показаться на улице. Свободный плащ из серой ткани лучше всего маскировал крылья — пусть и втянувшиеся в спину, но всё же способные раскрыться в самый неподходящий момент. Серого же цвета джинсы, кроваво-красные сапоги и алый берет — образцовый поклонник Дьявола. Правда, серебряную маску пришлось запереть в ящик стола в служебных чертогах Агареса, а без неё ангел чувствовал себя некомфортно. Ничего, сойдут и чёрные очки. Это ведь ненадолго.

О, если бы он только мог знать, чем закончится его прогулка…

Покинув квартиру, Аваддон вызвал лифт. Вместе с ним в кабину, вежливо поздоровавшись, зашёл демон из низшего клана Маммоны [14] — смазливый юноша с шипами на лице и волчьими ушами. Не успели они проехать и трёх этажей, как бедолагу внезапно стошнило. Офигевший от рвотных спазмов демон в ужасе принялся извиняться перед Агаресом, лепеча, что вчера перебрал на мессе серных коктейлей, но тут его снова скрутило, и ангел, разжав створки лифта руками, поспешил скрыться. Общественный транспорт в Сатанграде функционировал нормально, однако для езды на трамваях, которые тянули шестерики лошадей, пассажирам требовалась син-карта — то есть карта грешника. Грехи (прелюбодеяние, обжорство, гордыня, лень, гнев и тому подобное) фиксировались районными Комитетами Зла, превращались в баллы и зачислялись на «син-карту». Впоследствии демоны могли расплачиваться ими за еду, поездки, серные леденцы, доступ на VIP-оргии и многое другое. Карточку Аваддон позаимствовал из кармана у Агареса, пока тот спал. Совесть ангела не мучила — ведь он уже согрешил, запачкав себя кражей, а значит, имеет право на проездные баллы. Впрочем, вспрыгнув на подножку трамвая, набитого самыми разнообразными сатанинскими созданиями, он в считаные секунды осознал всю суть своей ошибки.

Присутствие ангела здесь вызвало недомогание у ЛЮБЫХ демонов.

Все средства передвижения в Сатанграде имели один и тот же номер, но разные буквы. Едва трамвай № 666 ac/dc, цокая копытами лошадей, отъехал от остановки, как демоны (особенно пожилые) начали жаловаться друг другу на тошноту, давление и головную боль. Адская мелочь вроде суккубов и вовсе жалобно завыла. Водитель остановил повозку, истерически схватившись обеими руками за рога. Лошади косили глазом, били копытами и заходились в ржанье, роняя с губ клочья пены. Воспользовавшись суматохой, ангел в смятении сбежал. Пройдя быстрым шагом пару кварталов, Аваддон заглянул в ближайшую аптеку при сетевом супермаркете «Кошмар» и купил спрей-ароматизатор «Горная сера». Затем ему пришлось запереться в кабинке туалета и щедро обрызгать себе лицо и руки. Благоухать, по мнению ангела, он стал премерзко, — зато получил возможность провести среди демонов час-полтора: те почувствуют лишь лёгкую горечь во рту и слабые, но при должной сноровке переносимые приступы диареи.

Аваддон поражался самому себе — Сатанград ему нравился.

Архитекторы Дьявола построили мегаполис с широчайшими проспектами, позволявшими избежать столкновений повозок, автомобилей и фаэтонов (древние демоны из разряда «вечноживущих» предпочитали передвигаться по старинке при помощи гужевого транспорта). Здания подсвечивались красным и чёрным светом. В целом столица Сатаны напомнила Аваддону злачные районы Амстердама и Гамбурга, и частично — японские кварталы. На козырьках подъездов мерцали алым круглые фонари. Уличная реклама изобиловала эротикой — порнотеатры, пип-шоу, киоски популярной сети секс-магазинов «Прелюбодей». Сетевые заведения составляли часть имиджа Сатанграда: бары и рестораны под вывеской «Чревоугодие» попадались на каждом углу — алкоголь там наливали за баллы, зато жирной едой кормили совершенно бесплатно. Крыши зданий загибались вверх, для удобства ласточкиных гнёзд — Дьявол, как и Бог, всегда симпатизировал Востоку, а не Западу. Памятников было столько, что ангел с непривычки заплутал между ними, как в дремучем лесу: «Гордыня» в качестве смертного греха поощрялась повсеместно, и жители Сатанграда воздвигли себе тысячи монументов. На стенах домов часто встречались изображения пятнистого оленя — это гордое и грациозное животное Дьявол назначил своим личным символом. Олень, несомненно, являлся лучшим выбором, нежели популярный среди сатанистов другой реальности козёл.

И конечно, везде Аваддон видел себя.

Он взирал с огромных голубых билбордов. Расправлял крылья с жидкокристаллических мониторов. Замахивался серебряным мечом с настенных граффити. Он был всюду. Слоганы соперничали друг с другом: «Враг № 1», «Осторожнее — добро рядом!» и «Хороший ангел — мёртвый ангел». Уличные бесы продавали газеты с кричащими заголовками (благодаря адским заклинаниям заголовки не то что кричали — орали нечеловеческим голосом), так что новости слышал весь проспект. Аваддон без труда разобрал: именно он виновен в перебоях с доставками серы, на его же совести недавнее крушение поезда с низшими демонами, а также чума среди редкой породы чёрных свиней. «Доколе мы будем терпеть эти выходки Аваддона? — задавался вопросом комментатор в колонке „Сатанградского Дьяволёнка“. — Почему Армия Тьмы раз и навсегда не положит им конец?» Ниже публиковалась сводка полиции: Аваддона обвиняли в хищении баллов с син-карт. Ангел улыбнулся — в этот раз информация соответствовала действительности.

— Извините, вы не хотите поговорить о боге? — вдруг послышалось за углом.

Преисполнившись недоумения, Аваддон убыстрил шаг.

Повернув налево, он едва не сшиб с ног двух длиннобородых типов в долгополых жреческих одеждах. Оба мельтешили у раскрытой двери, где, уперевши лапы в бока, в гневе застыла демоница-суккуб. Бородачи в испуге обнялись друг с другом, словно уроженцы Содома.

— Вы заколебали уже, свидетели Баала! — в бешенстве орала демоница. — Сказано вам, есть единый Дьявол, — так нет, полно придурков! Ходят со своим Баалом, Сетом, Супаем, [15] сил уже никаких! Свалите нахер, не буду брать вашу литературу, я читаю Библию Сатаны!