Армагеддон 2000 (Омен - 4)
Шрифт:
Де Карло открыл глаза.
...на брань...
– еле слышно повторил он.
– Вы, господин посол, положите этому конец. Набирайтесь силы от Христова тела в ваших руках...
Глаза де Карло затуманились, рукопожатие ослабло.
Бреннан поднялся со стула, и, пошатываясь, побрел к двери.
– У меня нет такой веры, как у вас, святой отец, - пробормотал он.
– Но я желаю вам Мира.
– Теперь все в ваших руках. Бреннан стоял уже на пороге.
– И помните, - вновь раздался слабый голос священника, - ваши ночные кошмары - это все происки дьявола. Но восставший Христос вам поможет. Доверьтесь
Бреннан покинул комнату и пошел следом за Френсисом. Дверь закрылась за ними, но еще долго из-за нее доносился сухой кашель старика.
Бреннан же думал только о том, чтобы поскорее покинуть это место.
***
Машина мчалась на север Италии. Сидя за рулем Бреннан вдруг с любопытством обнаружил, что окончательно успокоился, и страх, наконец, покинул его. Бреннан взглянул на кинжал, лежавший подле него на автомобильном сиденье. Один вид этого оружия странным образом успокаивал посла. Значит, он пока все-таки не свихнулся. И его кошмары - происки нечистой силы. Все непостижимым образом становилось на свои места. Во всем появлялся некий, ранее скрытый от него Бреннана - смысл. И вдруг посла опять на какое-то мгновение одолело сомнение: ведь если все это имеет смысл, значит, он-таки свихнулся? Да кто же, как только не псих, может в это поверить?.. Бреннан взглянул в зеркальце заднего вида. И увидел свою собственную, улыбающуюся физиономию.
Глава 16
Точно так же, как ранее представитель Би-Би-Си, Кеннет Эванс - помощник начальника полицейского управления - был крайне заинтригован, получив из американского посольства приглашение на ланч.
И действительно, сколько Эванс ни прокручивал в мозгу все варианты, видимых причин для подобного приглашения, похоже, не находилось.
Как-то раз Эванс уже встречался с послом, но совершенно официально. Бреннан нравился Эвансу. Посол производил хорошее впечатление, и, даже если, подобно всем политикам, что-то и скрывал под маской "добропорядочного гражданина", то делал это весьма искусно. Вот об этом-то и размышлял Кеннет Эванс, направляясь в посольство.
Бреннан поднялся из-за своего массивного письменного стола и, поздоровавшись с Эвансом, извинился за свой довольно плачевный вид после автомобильной катастрофы.
– Ну, сэр, - нарочито строго пожурил его Кеннет, - если вы и в следующий раз не пристегнетесь ремнем...
– Ясно, - в тон ему подхватил Бреннан, - намек понял.
В кабинет вкатили сервировочный столик с закусками, и мужчины приступили к ланчу.
О чем они только ни болтали: и о последних публичных выступлениях отдельных политиков, и об ужасной трагедии на Трафальгарской площади, и об американском футболе, по части которого Эванс был просто дока.
Полицейский уже начал было подумывать, зачем его вообще сюда пригласили. Они пили кофе. И тут Бреннан обратился, наконец, со своей просьбой к Кеннету.
Эванс нахмурился:
– Вы сказали, пять кинжалов?
– Да, совершенно одинаковых. Я полагаю, они хранятся в вашем так называемом музее Ужасов. Дело в том, что их обнаружили несколько лет назад в Чикаго, и наш Чикагский музей с удовольствием бы их выставил на короткое время. Разумеется, по окончании этого срока мы их тут же вернем.
– Даже не знаю...
– промямлил Эванс.
– Насколько я понимаю, вся информация, поступающая к вам, хранится в делах, так? Ну, я имею в виду
Эванс кивнул.
– Так значит, эти кинжалы могут понадобиться, если вдруг преступника опознают?
– Точно так.
– Не хочу показаться назойливым, но, похоже, в ближайшее время это маловероятно?
– с улыбкой заметил Бреннан.
– Согласен, - улыбнулся в ответ Кеннет.
– Так вот, в любой момент, как только вам понадобятся кинжалы, мы их вам тут же возвращаем.
– Однако в таком случае я буду вынужден настаивать, чтобы кинжалы находились под надежной охраной.
– В этом можете не сомневаться.
– Ну, тогда не вижу причин, чтобы...
– Отлично! Спасибо. Огромное спасибо. Чикагский музей будет просто в восторге от этой новости.
Они снова перешли на тему об американском футболе, и Эванс просидел у посла еще минут двадцать. Где-то в глубине сознания у полицейского затаилось любопытство: зачем все-таки американскому послу понадобились эти древние кинжалы?
Усаживаясь в автомобиль, Кеннет, не сдержавшись, произнес:
– В конце концов, не наше собачье дело знать на кой черт Бреннану эти штуковины.
И, действительно, важен был результат: теперь посол США обязан Кеннету, а помощнику шефа Главного полицейского управления это непременно рано или поздно пригодится.
Сегодня Кеннет Эванс был вполне доволен собой.
***
– Маргарет!
– с порога окликнул жену Бреннан. Хотя был почти уверен, что та еще бродит по магазинам. Но все-таки должен же он убедиться, что ее действительно нет дома. Бреннан вовсе не горел желанием отвечать на ее вопросы, - а они, конечно, непременно возникнут. Да и ответы его вряд ли смогут удовлетворить жену.
Бреннан плеснул в бокал виски, в который раз отмечая, что слишком зачастил с выпивкой, да черт с ней. Как только весь этот кошмар закончится, если он вообще может закончиться - дозы спиртного тоже сократятся.
– Ну, давай же побыстрее, где ты там запропастился, - сквозь зубы ругался Бреннан, думая о посыльном из полицейского управления, которого Эванс обещал прислать еще к шести часам.
Наконец, раздался звонок. Бреннан бросился к двери. Посыльный вручил ему пакет, и, попросив расписаться в получении, вежливо откланялся и направился к своему мотоциклу.
Закрыв дверь, Бреннан кинулся в свой кабинет. Пакет был прочно перевязан, и Бреннан, пытаясь развязать бечевку, обложил весь белый свет. Кипя от негодования, он схватил ножницы и перерезал шпагат. Из пакета выскользнули кинжалы, и один из них, падая, задел ладонь Бреннана. Тот вскрикнул от боли. Из тонкого, прямого надреза заструилась кровь.
Кинжалы упали на пол, к каждому была прикреплена номерная бирка. Нож, что поранил руку Бреннана, вонзился острием в паркет и теперь, слегка раскачиваясь, торчал в нем. Филипп протянул было руку, чтобы собрать кинжалы, но кровь закапала прямо на рукоятку торчащего в полу стилета. Чертыхнувшись, Бреннан поспешил в ванную, чтобы залепить ранку пластырем. Наклеивая пластырь на ладонь, он обратил внимание, что порез пришелся как раз на то место, которое хироманты называют линией жизни, и пересекал названную линию в точке, соответствующей примерно среднему возрасту. Бреннан невольно застонал. Однако на этот раз он быстро справился с охватившим его страхом и вернулся в кабинет.