Армагед-дом
Шрифт:
Они стояли среди поля, а Ворот не было. Нигде. Становилось тепло, на землю летели куртки и шапки, и свитера. Воздух над полем дрожал: со стороны холмов накатывался горячий ветер.
Лидка сидела на собственной расстеленной куртке. Ей давно хотелось в туалет, но туалета не было, а людей вокруг толпилось, как на центральной площади в праздник.
Небо было нехорошего красно-фиолетового цвета. Будто кровоподтек.
До объявленной «непосредственной воздушной угрозы» оставалось часа два.
Где-то там извергались вулканы. Где-то поднимались цунами. Где-то горела нефть.
Здесь, в поле, было тихо и душно. Накатывала жара. Тимур вслед за другими парнями разделся до пояса – и зря, потому что поверх его рельефных мускулов подергивалась бледная, пупырчатая «гусиная кожа».
– Внимание, – устало сказал приемник. – Слушать всем! Данных об образовании Ворот не поступало. Внимание на Большой Лучевой трассе – возможна термическая опасность с северо-запада…
Толпа вокруг зашевелилась.
– Уходить…
– Ворота…
– Нет Ворот, ты же видишь…
Лидка слушала, прикрыв глаза.
Ворота появляются близ людских поселений. Вокруг города их должно быть больше.
Дальше – меньше. Но пока нет нигде. Нигде.
Пляшет факелом парень-стеклодув… «Термическая угроза с северо-запада»… Наваливается раскаленное облако. Воды. Плюхнуться бы в чистую водичку и полежать в набегающей волне…
Бред. Бред от духоты и усталости. И от страха. В фиолетовой полутьме она нашла мамину руку:
– Ма… Я такая дура была. Прости.
– Лидка, ты чего?!
Ей вспомнился мамин день рождения. Тот самый, на который она не купила цветов, зато влипла в скверную историю. В качестве подарка.
– Лидка, успокойся… Соберись… Немножко осталось…
Немножко.
Лучше бы им свалился на голову упавший вертолет. Лучше… чем…
Жара. Пекло.
Все-все погрязли в грехе, и кто знает, смилуется ли Он на этот раз и откроет ли спасительные Врата, чтобы дать человечеству еще один шанс…
С неба опустится огонь. Из моря выйдут чудовища. Все как обычно.
Только Ворот не будет.
Мама положила ей на лоб смоченную в уксусе тряпочку. Откуда здесь уксус? Мама знала… припасла… на всякий случай…
– Ты поспи пока, Лида. Вон, Яна спит… Поспи. Мы тебя разбудим.
Разбудит огонь, валящийся с неба. Разбудит навсегда.
Радио затрещало снова. Затрещало на грани яви и бреда:
– Всем! Всем! Зарегистрированы Ворота. Зарегистрированы ВОРОТА! Координаты для находящихся на Северной трассе… Координаты для находящихся на Обводной… На Большой Лучевой… На побережье…
Ее подхватили с земли. Еще секунда – и всех лежащих затопчут.
– Руку!
Лидка уже не понимала, к ней ли обращены слова, или сама она говорит их кому-то. А может быть, и то и другое.
– Девочки! Тимур! Ну же! Ну!!
Потемнело в глазах.
…Поле стояло почти вертикально. Поле было неровное, в колеях и рытвинах, на бегу так легко подвернуть ногу. Поле подернуто было редким горьким дымом, и казалось, что люди бегут по колено в вате.
А потом Лидка увидела Ворота.
Они не были похожи на свои изображения, на описания в рассказах очевидцев. Они не были ни красивыми, ни величественными. Они были безлики, как безлика больничная дверь, крашеная белой масляной краской. И они не были даже особенно большими.
На бегу Лидка поняла, на что это похоже. Так выглядит вход на станцию скоростного трамвая, только не в центре, а на окраине.
Со всех сторон к Воротам бежали люди. Миг – и Ворота исчезли, заслоненные потными прыгающими спинами.
Яна тонко завизжала – нога ее все-таки подвернулась на кочке; она визжала, как подстреленный заяц. Лидка никогда не была на охоте, и сравнение было чужое, книжное, отстраненное.
Отец подхватил Яну на спину. Натужно крикнул Тимуру:
– Лидка!
Лидка увидела протянутую к ней руку брата. И потянулась ему навстречу, но в этот момент налетели сзади, толкнули ее далеко вперед, в спину ей ударил отчаянный крик мамы:
– Беги сама! Не оглядывайся! Беги!
Она побежала.
Спереди была чья-то спина. Сзади было чье-то дыхание. Справа и слева двигались чьи-то острые локти. Неба не было – головы, головы, головы, будто Лидка заблудилась в густом лесу. Выигрывает тот, кто выше ростом, у кого длинные ноги…
И тот, кто очень хочет жить.
Шипение над головами. Крик. Удар – дрогнула земля. Лидка ни о чем не думала.
Сполохи. Под ногами что-то мягкое, Лидка успела подпрыгнуть, не споткнуться.
Мама! Мамочка!
Она бежала, втиснутая в толпу, вбитая в толпу, будто колышек. Она не могла оценить красоты и величия происходящего.
Массы людей текли, как студень, со всех сторон и к одной цели; к той же цели спешил, взрывая землю гусеницами, одинокий броневик ГО. Неведомо, чего он хотел добиться, оказавшись у Ворот раньше толпы. И осталось неизвестным, потому что броневик не успел.
И те, бегущие в первых рядах, не успели тоже. Столкновение; первые несколько секунд у тяжелой боевой машины были все преимущества перед пешими беззащитными людьми, но волна, катящаяся по полю, уже не была толпой. Не была множеством людей, пусть даже обезумевших, пусть даже борющихся за жизнь.