Чтение онлайн

Два — и я врубился во что-то жесткое.

Три — и… Планка упала в раз. Хватаюсь за дужку кровати и рву когти пояснять, что слать меня на хуй, да ещё и швыряться в казарме офицерами — неебический моветон. Дужку отобрали и повисли на руках. Причём — что у меня, что у него. Он этих дужек видел-перевидел за службу, так что ни хуя его это не испугало, в общем-то.

Вадим, как всегда, узнал об этом без моей помощи и сказал только следующее:

— Я своё слово ротного ради твоего авторитета рушить не буду, иди работай.

Бабу при передаче роты, в виде дембельского аккорда, зародил какое-то невъебенное

количество аллюминиевых котелков, за что ему было обещано уйти на дембель первому. Вадим и отправил его на дембель, невзирая на такой косяк, как посылание в хуй комвзвода. Правда, потом мне Егор говорил, что, получив документы у ротного, Бабу потирал челюсть и называл меня пидорасом и стукачом.

Вадим ушёл, предварительно дня три тщательно рассказывая и показывая, как и что, а главное, в каких случаях мне нужно делать. Половину прослушал, считая себя уже опытным начальником после Безречной. Молодость не зря на одну букву с мудаком.

Потом ушёл в отпуск Денис. Ушел, швырнув с отпуском Егора.

Егор.

Егор не то, что охуел, он просто был в шоке дня два. Отказ подчиняться практически полнейший. Залез в каптёрку и не выходил. Жратву ему таскали, или своё было, не знаю, может, и не жрал совсем, но хватило ума не дёргать. Сам пришёл в канцелярию.

— Созрел?

— Угу. Снимайте меня со старшин. На хуй ничо не надо… до весны прослужу, и по хуй.

— Я так понял, это из-за отпуска?

— Вы не понимаете… он обещал…сука…

— Кустаревский, давай, ты при мне так об офицерах больше не будешь… хоп?

— Я домой написал… меня там ждут… на хуй мне эти лычки теперь… бегал, как мудак, чтоб домой… на побывку…а он меня просто кинул… я что? Гандон? Не нужен стал, и в помойку? Сука он…

— Кустаревский, либо ты мне тут прекратишь истерику, и мы поговорим… либо пиздуй назад, откуда вылез… мне работать надо.

— Да ладно… работать… в роте пьянка намечается… потому и пришёл… хуй с ним, с пьянкой… молодых гасить будут… завтра… вы б не уходили никуда.

— Воробей??

Егор улыбается и пожимает плечами. Смотрит в глаза. Я принимаю решение пробить ему отпуск хотя бы на пять дней. (день туда, день обратно, три на пьянку… вместо обещанных десяти, конечно, херня… но всё же).

— Поможешь?

Егор смотрит в стену.

— Снимайте со старшины меня, товарищ лейтенант. А Воробей… — смотрит на меня, — у меня с ним свои… тёрки…

— Я думаю, тебя комбат не дал отпустить… из-за меня… я ведь один остаюсь… Батон не в счёт… зампотех увольняется… да сам видишь, его в роте и не бывает.

— Я знаю, что комбат… но мне дали слово…

— Я тебе слов не давал.

— Поэтому я и пришёл.

Егор уехал в отпуск через неделю. Я дал слово комбату, что не выйду из казармы, пока не вернётся старшина. М-р Добрянский читал мне лекцию часа два о том, что солдат нельзя покупать ништяками, и я делаю ошибку. Я настоял на своём. И ещё через неделю Егор был мой. Без него я бы не справился с ротой… точнее, справился бы, но это было бы сложнее. Гораздо.

Пьянку в роте предотвратили достаточно легко. Кустаревский просто разбил всю водку, я заставил его написать бумагу об обнаружении неизвестно чьей водки, и якобы на этом фоне выбил ему отпуск. Дембеля озлились и вынесли из моей канцелярии

ротный запас сигарет. Вынесли, воспользовавшись ключом Батона. Я впервые бил офицера. Батоновы очки, клееные-переклеенные, разлетелись вдребезги. Стекло воткнулось в переносицу. Он визжал и уёбывал от меня по казарме под ржач бойцов, а я видел всё происходящее сквозь красное марево бешенства, и, напоровшись в погоне за Батоном на Воробья, кинулся на его ухмыляющуюся рожу. Вторая серьёзная драка с обоюдными потерями. Мне разбивают нос, а я неплохо даю в челюсть.

Комбат убирает Батона в кочегарку и закрепляет этот объект за мной. Обещает дать пиздюлей за поднятие рук и ног на офицера. С Батоном он вообще брезгует разговаривать.

Отправляю Егора в отпуск.

А потом бойцы устраивают мне тёмную.

Выхожу из канцелярии, где-то в час ночи, на предмет убывания в общагу, чего-нибудь пожевать найти. Вроде бы как, по слухам, в ДОСах свет есть.

День был трудным… рота шла вразнос. Молодёжь явно попадала меж двух огней. С одной стороны я, с другой — дембеля, начавшие откровенный саботаж. Федору, похоже, накатили в бубен. Молчит. Егор два дня как уехал. Опираться не на кого.

Есть Бондарь, кореш Кустаревского, но тот на хую вертел и дембелей, и духов… он механик. Всё время в парке с молодыми механами возится. Губу Коню разбил, но хоть делу их учит. Дожили… солдат делает работу зампотеха роты.

(Уникальная, блядь, личность, бухать любил, шо пиздец, но руки реально золотые… технику роты поднял с колен и подготовил к учениям именно он… по ходовой я дуб-дубом был. Огневую сам пристреливал и правил… а вот что касается того, чтоб бегала — это я в училище проспал.

Так вот, этот боец, устав ныкаться и палиться с водкой, пришёл как-то ко мне и один на один заявил, что либо дайте напиться по человечьи, либо больше ни одной гайки не заверну. Шантажист, блядь…

Но охуел я от того, что это был не совсем шантаж. Эта падла всё продумала… пока я набирал в лёгкие воздуха, чтоб изобразить гнев, он быстро пояснил… мол-де… водку берёт, и в сушилку… под ключ… ключ у меня… с собой матрац и ведро — поссать-посрать… утром прихожу, открываю, и он пиздует в парк… с подъёмом… потом, пожалуйста — проверяйте работу… раз в неделю такая хуйня.

Ну, выпиздил его из канцелярии, конечно.

Пил он в итоге раз в три-четыре недели, и ни разу не спалился никому. Ни разу не заметил, чтобы кого-то туда к нему заносило. Егора с пьянкой палил, конечно, но не с Бондарем… этот ханку жрал один. Егор говорил, заёб какой-то… что-то там нехорошо он в армию уходил.

Пил сам, один и тихо. Я охуевал. С пакетиком в сушилку нырь — наутро с красными шарами и ведром гавносцак обратно.

Зато рота у меня бегала — как часики.)

Иду к двери, загруженный мыслями на тему «как задавить дембелей», но они делают ход первыми. Сзади топот сапог, поворачиваюсь и вижу, что ни хуя не вижу, потом врубаюсь, что меня накрывает несколько солдатских одеял, кто кидал, разглядеть не успел. И первая подача в мою охуевшую и неуспевающую прокачать ситуацию голову. Именно в голову, потому что куда пришёлся этот первый удар и чем его нанесли, я не знаю. Меня просто сшибли с ног. А дальше пошла массовка. Я не Брюс Чан и не Джеки Ли с Жан-Клодом Норрисом.