Чтение онлайн

Обратно я вернулся в кузове грузовика, рассматривая генератор. Массивный кусок серебра напоминал нечто вроде скульптуры “Птица в полете” или треугольник, над которым поупражнялся студент-тополог. К тому, что оставалось от углов, крепились провода. Был ли этот слиток сердцем машины, или просто случайно подошедшим куском? В самом ли деле я еду рядом с межзвездным двигателем? Синклер вполне мог распустить этот слух сам, чтобы скрыть истинное назначение этого аппарата. Или же… может, какой-то закон запрещал ему работать над двумя проектами одновременно?

Я

надеялся увидеть реакцию Беры.

Джексон Бера наткнулся на нас, когда мы волокли эту штуковину по залам штаб-квартиры АРМ. Он брел позади с безразличным видом. Мы втащили машину в главную лабораторию и для проверки сверили ее со снятыми мною заранее голограммами. Бера прислонился к дверному косяку, наблюдая за нами. Интерес в его глазах постепенно затухал. Казалось, что он сейчас вообще задремлет.

Я познакомился с ним три года назад, вернувшись с астероидов и вступив в АРМ. Ему было тогда двадцать лет, и он уже два года служил в АРМ; но в АРМ состояли и его отец, и дед. Немалую часть моего опыта я приобрел от Беры. И, учась охоте на людей, охотившихся за другими людьми, я наблюдал, как это занятие отразилось на нем самом.

Сотрудник АРМ должен иметь чувство сопереживания. Он должен представлять образ мыслей того, за кем охотится. Но в Бере было слишком много сопереживания. Я помнил его реакцию, когда Кеннет Грэм покончил с собой: один всплеск тока через разъем в черепе и по проволоке внутрь центра удовольствия в мозге. Беру трясло несколько недель. Или взять дело Анубиса в начале прошлого года. Когда мы сообразили, что сделал этот тип, Бера едва не убил его на месте . Я бы его не винил.

С прошлого года Бера решил, что с него хватит, и, покончив с охотой за органлеггерами, перешел к техническим вопросам. Теперь он руководил лабораторией АРМ.

Он просто обязан был поинтересоваться, что собой представляет это оригинальное сооружение. Я ждал, когда же он об этом спросит… а он просто смотрел, слегка улыбаясь. Наконец меня осенило. Он полагал, что это розыгрыш, какая-то штуковина, сколоченная мною, дабы ввести его в смущение.

– Бера… – произнес я.

Он, улыбаясь, посмотрел на меня и спросил:

– Ну и что же это такое, дружище?

– Ты задаешь очень неловкие вопросы.

– Да, я понимаю твои чувства, но что же это? Мне это сооружение нравится, оно изящно, но для чего ты мне его приволок?

Я изложил ему все, что знал, не вдаваясь в догадки. Когда я закончил, он только произнес:

– На новый межзвездный двигатель не очень-то смахивает.

– Ага, так ты тоже слышал об этом? Да, не похоже. Хотя…

Я раздумывал над этой проблемой с того самого времени, как увидел установку.

– Может быть, она должна ускорять скорость синтеза. Тогда термоядерный двигатель сделается более эффективным.

– Чушь. Они уже работают на уровне девяноста процентов эффективности, а эта штука выглядит тяжеленной. – Протянув руку, он осторожно коснулся изогнутого серебряного треугольника длинными тонкими пальцами. – Н-да… Ладно, будем разбираться.

– Желаю удачи.

А я возвращаюсь в квартиру Синклера.

– Почему? Все интересное будет происходить здесь.

Он достаточно часто слышал о моей мечте – принять участие в колонизации других звезд. И явно хорошо представлял, насколько серьезно я отношусь к созданию нового двигателя для межзвездных транспортных кораблей.

– Дело обстоит так, – пояснил я. – Мы заполучили генератор, но ничего о нем не знаем. Мы можем его сломать. Я намерен отыскать человека, который хоть что-то знает о генераторе Синклера.

– То есть?

– Того, кто пытался его украсть. Убийцу Синклера.

– Ну, раз ты так говоришь…

Но на лице его было написано сомнение. Он слишком хорошо меня знал.

– Я так понимаю, что назревает охота за матерями… – сказал он.

– Да?

Он усмехнулся.

– Просто слух пошел. Вам, ребята, везет. Когда мой папаша поступил на службу, АРМ в основном и занималась охотой на матерей. Органлеггеры тогда еще не были по-настоящему организованы, а Законы о Деторождении были еще в новинку. Если б мы их не навязали силой, эти законы вообще бы не соблюдались никем.

– Разумеется. И люди швыряли в твоего отца камнями. Бера, эти времена ушли.

– Они могут вернуться. Иметь детей – основной инстинкт.

– Бера, я вступил в АРМ не для того, чтобы ловить незаконных родителей.

Я помахал ему рукой и ушел прежде, чем он смог ответить. Я мог обойтись и без напоминаний о моем долге со стороны Беры, который сам покончил с охотой на людей и на матерей.

Опускаясь утром на крышу Родеволд-билдинг, я неплохо рассмотрел здание. Сейчас из такси вид был не хуже. Но теперь я выискивал возможные пути бегства.

На этажах, занимаемых Синклером, балконов не имелось, а окна были сделаны вровень со стеной. К ним не подобралась бы и бродячая кошка. К тому же создавалось впечатление, что окна вообще не открываются.

Пока такси снижалось к крыше, я попытался отыскать камеры, о которых упоминал Ордас, но не смог. Может быть, они скрывались в кронах вязов.

Зачем я вообще беспокоился? Я вступил в АРМ не для того, чтобы разыскивать матерей, новые установки, или обычных убийц. Я хотел оплатить свою руку. Моя новая рука попала в Мировой Банк Органов из захваченных органлеггерских запасов. Какой-то честный гражданин погиб не по своей воле где-нибудь на движущемся тротуаре города, и его рука стала теперь частью меня.

Я вступил в АРМ, чтобы преследовать органлеггеров.

АРМ не занимается убийствами как таковыми. Машина была уже не моей заботой. Расследование убийства не избавит меня от охоты за матерями. А девушку я никогда до того не встречал. Я ничего о ней не знал, за исключением того обстоятельства, что она оказалась именно там, где должен был находиться убийца.

Было ли дело только в ее красоте?

Бедная Дженис. Когда она пробудится… Целый месяц я просыпался с тем же ощущением шока, вспоминая об исчезновении правой руки.