Арктида

В одном далеком северном городе жила была обычная семья – мама, папа и четверо детей. Старшего сына звали Алексеем, двух близняшек сестренок Алей и Олей, а младшего братика Германом. Надо сказать, что все детки были добрыми и воспитанными, только вот младшему совсем не хотелось учиться. Старшие уроки делают, а Геркина голова лишь о мультфильмах и игрушках мечтает. Кто поет, кто на бокс ходит, кто балетом занимается, а Герман из интернета не выходит – с чудовищами, да монстрами сражается. Совсем с ним мама из сил выбилась, никак не хотел третьеклассник домашнее задание выполнять. И вот однажды, после очередного скандала, расстроенный мальчик заснул прямо на столе за школьной тетрадкой…

И приснился ему странный сон. Странный, потому что

совсем не похож он был на сон, а больше на реальность, но совершенно необычную, волшебную реальность. Сначала Герман очутился посреди бесконечного поля, золотисто – бурого, с полянами синих васильков. Затем прямо перед ним появился дуб, такой старый и могучий, какой можно было обхватить, только соединив руки всей семьи. Раскидистая его крона делилась на три части. На ветвях первой лежал белый снег. Дальше – густая летняя листва накрывала середину зеленой шапкой. А последние ветви осыпались желтой и красной осенней красою. Посреди древнего ствола, прямо на уровне глаз мальчика, виднелась дверь с кованой узорчатой ручкой. Гера попытался ее приоткрыть, но дверь с необычной легкостью распахнулась сама собою. И, о чудо, там внутри открылось безграничное звездное небо с таинственным свечением где – то внизу, под ногами. Небо манило, тянуло к себе невидимой силой. Наш герой не удержался, шагнул внутрь, и далекий свет тут – же обнял его, унося за собою к звездным россыпям.

Он летел и множество величайших светил озаряли его своими огнями. Они будто пропускали через себя, но в тоже время расступались, давая возможность свободному полету. Это продолжалось довольно долго, но внезапно сменилось неконтролируемым падением. Мальчик кубарем полетел в раздвигающуюся глубину. Звезды исчезли, темнота с каждым мгновеньем становилась все более плотной и непрозрачной, как – будто пространство стремительно сужалось. Вращение тела стало таким быстрым, что мыслей совсем не осталось. Вообще ничего не осталось, кроме этой притягивающей пустоты.

И вдруг падение закончилось. Закончилось также внезапно, как и началось. Последовал довольно сильный удар о что – то плотное, но мягкое, далее еще несколько кувырков, а после появился свет, словно распахнулась дверь из невидимого к видимому. Солнечные лучи пробивались сквозь ресницы, заставляя открыть глаза, но они почему – то никак не открывались. Действий не было, как будто пустота осталась внутри. Мальчик все еще ощущал себя Германом, тем самым третьеклассником. Он помнил семью, школу, но как – то не так как раньше. Это было, точно было, но очень давно, то – ли в прошлом, то – ли в будущем.

– Герминьо! Ты как? Вставай быстрее! Сейчас сюда весь курс пожалует. Маэстро поймет и нам несдобровать! Фраза прозвучала на незнакомом, но в то же время совершенно родном языке. Глаза раскрылись сами собою, и юноша увидел три склонившихся над ним лица. Да, да, не удивляйся дорогой читатель, именно юноша! Девятилетний Герман стал взрослым двадцати пятилетним парнем, который раскинув руки, лежал на зеленой траве у могучего раскидистого дерева. Но теперь оно все было усыпано весенними бело розовыми цветами. Обронив на него несколько лепестков, дерево повторило фразу девушки: «Вставай быстрее… Маэстро поймет…»

Обращенные к нему лица тоже были хорошо знакомы. Говорила Руса, его любимая ненаглядная Руса. Рядом стояли Алексио и Барбарис – лучшие друзья. Он и ребята были однокурсниками, они заканчивали последний круг обучения и готовились к первому решающему экзамену, который определит их судьбы на долгие годы вперед. Молодой человек снова закрыл глаза и вдохнул полной грудью, и вместе со вдохом память окончательно расставила все по местам. Герминьо досконально вспомнил свой мир, тот мир прекрасней которого не было ничего на свете. Мир счастья, истинной свободы и перерождения! Чужеземцы именовали их страну Гиперборея, они же, свето – рожденные, называли Солнечной Арктидой.

Располагалась она у Северного полюса, точно вокруг земной оси, и представляла собой огромный рукотворный континент.

Не в том смысле, что он был сотворен руками ныне или ранее живущих, а в том смысле, что создавалась данная земля во взаимном творчестве Верховных Творцов, Великих Правителей Стихий и их представителей на Земле Людей – Альвов. Тех, которые жили уже здесь, но еще могли путешествовать по Дереву Жизни и получать знания Вечности. Они все были волшебниками, в той или иной степени, все были творцами, а самое главное, были очень счастливыми людьми, поэтому и смогли построить несравнимый ни с чем ранее, чарующий мир.

Альвы были воплощены по велению свыше для того, чтобы исцелить юную планету от физического недуга. Ею болеют все планеты, имеющие полярные ледовые шапки. В холодных областях, с течением времени, льда скапливается все больше, но ледяная шапка не может располагаться симметрично, она всегда немного набекрень. Из – за этого со временем накопления снежно – ледовых наростов, развивается опрокидывающий момент. Тогда твердая оболочка смещается относительно раскаленного ядра, а с поверхности земли это выглядит как – будто опрокидывается небо. Восход и закат меняется местами, вся масса накопленного льда оказывается на экваторе, и он начинает быстро таять. Высвобождающаяся вода заливает все континенты, кроме самых высоких горных хребтов. Затем излишки воды снова конденсируются уже на новых полюсах в виде ледовых шапок.

Так было и на Земле до прихода Альвов. Каждые шесть – семь тысяч лет происходил всемирный потоп и гибло почти все живое. Воплощенный разум должен был исцелить планету, и он это сделал! Первые странники появились в эпоху водолея, после очередного потопа, когда континенты еще не полностью появились из воды. Резиденцией странников – альвов стал полюс, только что образованный и свободный еще ото льда. Он был избран не случайно. Гипербореи – священники могли путешествовать по Дереву Жизни. Они заключили взаимовыгодный союз со Стихиями, которые защищали мир от холода и разрушения космических ветров. А сами стали их внутренними глазами и внешним разумом, чем – то вроде нервной системы Земли. Силы стихий повиновались сигналам, исходящим от нервов, подобно мышцам. Высшие священники могли управлять ветрами, дождями и твердью. Послушная их воле, земная оболочка вокруг полюса была разрежена. Воды внутреннего моря Арктиды получили доступ в лабиринт глубинных пещер, могучих подземных рек и морей. Убыль же воды в этом море, была восполнена за счет океана, окружающего Арктический материк со всех сторон. Четыре мощных водных потока крестообразно пролегали от побережья к разверзшейся на Полюсе бездне. Так этот континент приобрел необычную форму запечатленного в круг креста. Прогретые подземным огнем воды, находили выход в тропических областях планеты. Там, как и раньше, происходило интенсивное испарение, тучи выпадали снегом на полюсах и снег спрессовывался в лед по окраинам континента, но этот лед не успевал разрастаться до угрожающих размеров. Теплые океанические потоки равномерно смывали его во внутреннее море Арктиды, а там через великий водоворот, воды проходили полостями земной коры, завершая круг. Обусловленные этим течением, на Антарктиде – другом полюсе произошли такие же изменения – и Земля была спасена!

– Да вставай же, Герминьо! Мы должны совершить перелет, иначе маэстро догадается! – с этими словами Алексио подал ему руку, и молодой человек, наконец оказался на ногах. Вокруг, насколько охватывал его взгляд, раскинулись широкие зеленые холмы, цветущие весенним вереском. Высокие травы волновались под порывами свободного ветра, создавая бегущие волны, и они бежали к горизонту догоняя и накрывая друг друга. Между холмами били родники, сливаясь в ручьи и озера. В водной глади отражалось высокое голубое небо, усыпанное мелкими перышками облаков. Цветущие волны бежали, облака летели по небу и по земле, даже деревья и те приветствовали юношу, разговаривая с ним. Весь мир был живой, разумный и такой родной, будто юноша здесь прожил не двадцать пять, а целую тысячу лет.