Чтение онлайн

— Мой выбор сделан, — сказал я, делая шаг вперед.

Пропасть испустила протестующий возглас (как ни странно, несколькими голосами сразу), но слова Мыслителя легко перекрыли их:

— Пусть. Это его п'аво.

«Древние действительно держат слово», — успел подумать я, падая в черноту Бездны.

Сияющий обод с дюжиной спиц, именуемый одними народами Колесом Судьбы, другими — Колесом Времени, третьими — Золотым Кругом Вечности, с величавой медлительностью вращался в окружающей пустоте. На бесконечно длинную ось крепились

хитро сплетенные зубчатые колеса, соединенные в странный механизм.

На раму из тонких металлических прутьев была натянута основа из суровых, лишенных даже следов окраски Нитей Судьбы, а с двигающегося взад-вперед челнока волнами сбегали тонкие разноцветные нити, соответствующие прихотливо сходящимся долям смертных существ. Иногда в узор возникающего на раме полотна вплетались цельные кусочки иной, более древней ткани; иногда нити наискосок пересекал шнур Судьбы одного из тех, кого смертные считали богами.

Узор усложнялся, и край гобелена уже развевался далеко за пределами первоначальной рамы. А Колесо по-прежнему вертелось, и все новые нити ложились на предназначенные им места.

Несколько раз какие-то пришельцы, стремясь остановить извечное вращение Колеса (зачем — так и осталось неясным), вставляли между спицами различные предметы, вплоть до освященных мечей и магических посохов. Скорость работы снижалась не более чем на мгновение, а затем кровь безумцев пятнала ткань в необходимых местах, добавляя полотну неповторимые сочетания оттенков и красок.

Но один из них не стал даже пытаться останавливать механизм. Он прошел вдоль него, коснулся оси, погладил обод и спицы Колеса — и улыбнулся, заметив в ступице выемку для отсутствующей детали. Затем он ушел, чтобы вскоре вернуться и вставить ее на место. После этого он вскрыл себе вены, орошая собственной жизнью ось Колеса и все места, блестящие от длительного трения.

Смазка подействовала. Механизм стал работать без неровных толчков и с возросшей эффективностью.

А вставленная им спиральная пружина сжималась все сильнее, чтобы в конце концов дойти до предела выносливости — и сравнить свою прочность с прочностью Колеса, никогда не подвергавшегося серьезным перегрузкам…

Миры Света. Эфирный Престол. Дом Колеса.

— Ты проиграл, Орион.

— Это пока не решено, Теодорес, — возразил Мастер Колеса. — Финал не объявлен.

— Не имеет значения. Все твои карты вышли из расклада навсегда.

— Не слишком ли безапелляционное заявление?

— Ты цепляешься сейчас даже не за соломинку, а за ее тень, — с презрением проговорил Освободитель,

глава Дома Ключа — Дома-Победителя. — Как может сыграть ставка на мертвого персонажа?

— Точно так же, как может не сыграть ставка на живого. Что-либо еще? Если нет, то у меня много иных дел.

— Что ты затеял, Провидец? — Теодорес сменил тон, так как, несмотря на явное преимущество, чувствовал подвох.

— Ты ждешь ответа? — Улыбка Ориона была какой угодно, только не доброжелательной. — Что ж, жди. Терпение только так и можно натренировать.

Произнеся (мысленно) греческий алфавит задом наперед, Освободитель пожал плечами, занося очко в актив противника.

— Ладно, пусть будет так. Подождем официального извещения. Все равно у тебя осталось менее двух дней реального времени.

— По твоим расчетам.

— Не пытайся меня запутать. Я веду хроники еще с тех пор, когда и не мечтал попасть в ряды Игроков. Армагеддон расставит все Фигуры по местам и устранит все неясности.

— «Устранит» — прекрасный эвфемизм, — усмехнулся Провидец. — На кого же возлагается почетная миссия Главного Устранителя?

Теодорес вернул Мастеру Колеса усмешку, проговорив:

— О, кандидат имеется. И, по моему недостойному мнению, он превосходит всех тех, кто должен быть вычеркнут из списка присутствующих в мирах Игры.

— Было приятно услышать именно из твоих уст подтверждение того факта, что твое мнение не является достойным, — кивнул Орион. — И все-таки я желал бы знать имя вашего кандидата на столь ответственный пост. Ведь это имеет какое-то отношение ко мне, не так ли?

— Имеет-имеет, да еще какое…

Подвох даже не был замаскирован, но Провидец поддался на провокацию — терять ему все равно было нечего:

— Нельзя ли более конкретно?

— Можно, — молвил Освободитель. — Ты, кажется, даже встречался с ним ранее. Мы обычно выбираем из смертных — вернее, Воскрешенных, прошедших через смерть: они лучше всех понимают, что это такое. Но особый эффект возникает тогда, когда жертва и палач связаны кровными узами…

Орион побледнел:

— Ты не посмеешь! Это преступает все…

— Не посмею? — Теодорес распахнул ворот своего свободного одеяния и показал болтавшуюся на шее тонкую цепочку с серебряным ключом. — Лучше молись, чтобы я не посмел сделать ЭТО — или покончено будет не только с тобой!

Девять Миров. Асгард. Вальхалла.

— Мы можем принять участие в Последней Битве, Один.