Чтение онлайн

– Ну и что там, на Земле, происходит? Что еще придумали наши правители?

Петер повернул голову в сторону Альберта, вытащил из уха наушник и произнес:

– Да все то же самое, что и последние месяцы. Я не включал громко, чтобы не мешать другим. А на Земле политики опять не могут договориться между собой, все делят сферы своего влияния…

– В разных странах власти опять вводят те или иные запрещающие акты для населения – запретить тот или иной фильм, запретить ту или иную информацию в печати и тому подобные вещи.

– Можно понять заботу чиновников о сохранении душевного здоровья управляемого ими населения. Ведь они заботятся о благомыслии подопечного населения. А вдруг оно выйдет из-под их контроля. Только они знают,

что нужно своему населению, какие именно мысли и как мыслить. Нация пострадает, понесет душевный ущерб, потеряет свои особенности образа жизни как нация, если население будет думать не так, как считают нужным политики! Ведь иначе у политиков и правящей верхушки не останется национальных кнутов для управления собственным стадом…

– Казалось бы, здравая идея – сохранить душевный покой нации. При этом забывается, что, вводя подобные меры запрета, собственное население рассматривается как несмышленыш, которому постоянно надо подсказывать, что и как надо думать. Политики и чиновники хотели бы быть кукловодами. Причем это относится к любой стране мира. Они забывают, что они тем самым пытаются руководить душами и разумами. Они берут на себя функции Бога. Своими указаниями, ограничениями и запретами они пытаются другому, не своему собственному, разуму навязать свою волю – как думать, о чем думать, что читать или не читать, что смотреть или не смотреть, о чем мечтать или не мечтать.

– Спрашивается, чем современные государства и их лидеры, вводящие подобные меры, отличаются от обыкновенного рабовладельческого государства, какой бы благой целью они ни прикрывались? Древние рабовладельцы захватывали тело, а современные государственные власти пытаются захватить в рабство души.

– Конечно, каждый обладающий сильной волей субъект в современном мире, может навязать свою волю другому, более слабому разуму. Но государство должно не навязывать свою волю, и не пытаться через запреты защитить свободную волю, а напротив, оградить ее от произвола, от кого бы он ни исходил. К сожалению, современные государства не умеют это делать, и они идут по простому пути запрета…

Коллинз не преминул вставить словечко:

– Но ведь наши современные государства числятся демократическими, значит, не будет запрета на высказывание своего слова?!

– Коллинз, о чем вы говорите, вы же специалист в коммуникациях?! Где вы видели эту самую демократию?

Альберт с укоризной посмотрел на Коллинза, и по выражению его лица понял, что тот бросил свою реплику с подвохом, и уже спокойным тоном продолжил:

– В наше сложное время постоянно приходится слышать рассуждения, споры, дебаты и т. п. по поводу плюсов или минусов демократии. И даже самые яростные, оголтелые сторонники самой крайней деспотии стараются величать себя истинными демократами, чтобы не потерять свой имидж в толпе. Но для сколько-нибудь здравого ума ясно, что "демократии" как формы правления людьми нет в природе любой власти. Когда, при каких условиях правит демос, народ? Никогда! Всегда управляет либо какая-нибудь нахальная глотка, либо очередной "святой", пастырь толпы, либо вождь, либо наиболее сильный лидер в анархистской коалиции, либо царь, фараон, монарх и так дальше, либо болтливый коллективный орган типа сената, думы, политбюро и прочее, что еще там изобретено политиками?! А у этих самых сената, думы, политбюро, кстати, тоже есть председатель. Народ как масса простолюдинов, как толпа, не правит сколько-нибудь длительное время, да хотя бы и сутки, никогда. Только мгновения, когда животные инстинкты преобладают над разумом, толпа готова и может смести все. Но это – мгновения, а не время и не правление. Это хаос! Поэтому сам по себе термин "демократия" – фальшив, неверен. Видимо, его когда-то придумали древние правители, чтобы ублажить толпу. Прямого правления толпы на сколько-нибудь длительное время с созидательным устремлением в будущее в принципе быть не может…

Беседа

как-то сама собой угасла. Глядя на резвившихся среди деревьев сада детишек и следовавших за ними по пятам маленьких роботов-нянь, никому не хотелось портить эту идиллию разговорами о политике. Понемногу компания распалась, все разошлись по своим делам, Петер и Андрей в оружейную, а Коллинз в лабораторию Райнера. В общем кампусе остались только Брейли с Альбертом для обсуждения текущих дел колонии.

– Мы могли бы поэкспериментировать над некоторыми близкими людям животными, чтобы найти этот чертов ген, отвечающий за работу мозга, – молодой сотрудник в сердцах швырнул салфетку в урну.

Райнер спокойно воспринял эту реплику. В небольшом лабораторном комплексе, который построили на Мирном рядом со скалами, он, его научный руководитель, чувствовал себя как дома. А почему бы и нет. За просторными широкими проемами вместо окон трех помещений лаборатории открывался вид на созданный за несколько лет сад, невысокие холмы, напоминавшие земные горы. Конечно, если внимательно присмотреться, то горизонт был слишком близко – сказывались небольшие размеры астероида. Но во всем остальном лаборатория и окружающее ее пространство напоминало ему дом. А, кроме того, здесь еще было и существенное преимущество по сравнению с тем местом, в котором он работал на Земле. Здесь вокруг рабочих помещений не было заграждений и охраны, в пределах которых ему пришлось провести десятки лет, работая на Земле в различных государственных учреждениях.

За несколько месяцев пребывания на астероиде "Мирном" и формирования исследовательской группы под его руководством из вновь прибывающих молодых сотрудников с Земли, Райнер окончательно успокоился. Теперь ему не нужно было готовить обширные глубоко обоснованные доклады о результатах исследования его группы, чтобы они были с пониманием восприняты чиновниками разных уровней и давали бы им разумные доводы для финансирования продолжения исследований. Здесь ничего этого не требовалось. Райнер знал, что любые его решения в направлении исследований будут приняты руководством астероида. А результаты…Ох уж эти результаты! Отрицательный результат – это тоже результат! Но как втемяшить это в голову молодежи, которая рвется в бой во славу науки, и которая любой мало-мальский провал в каком-то научном направлении принимает так близко к сердцу, как будто это крах всей жизни. Вот и сейчас, наблюдая за молодыми сотрудниками своей лаборатории, Райнер отметил реакцию остальных на гневную реплику Орби. "Придется вмешаться", – подумал он и произнес:

– Первое правило, Орби, которому неукоснительно должен следовать каждый ученый, который желает добиться чего-то в познании, так это изгонять из своей души сожаления по поводу того или иного результата проведенного исследования. Вы никогда не добьетесь положительного результата, если после каждой маленькой неудачи будете горько сожалеть. Перед тем, как я скажу вам про второе правило, не поухаживаете ли за мной? Местные аборигенки, я имею в виду тех женщин, которые начинали осваивать этот мир с самого начала, раньше нас, изобрели очень хороший напиток "Мирный". Не угостите ли вы им меня, Орби?

Орби достал из холодильника напиток, налил в чашку и поставил на стол. Райнер неторопливо стал смаковать, удивляясь в душе, откуда на астероиде аборигенки могли найти столько трав, которые придавали напитку необычайный аромат. Его вывела из задумчивости реплика сотрудницы:

– Шеф, вы забыли. – Молодая сотрудница кокетливо повела плечами и с улыбкой посмотрела Райнеру в лицо обворожительным взглядом. – Вы хотели нам сообщить и второе правило…

– Ах, да, действительно. Как я мог об этом забыть…Оно заключается в том, что отрицательный результат – это тоже результат в науке. Ну, а если серьезно, то я считаю предложение нашего молодого коллеги Орби неприемлемым.