Чтение онлайн

Не знаю, сколько мы так продержались, теряя одного бойца за другим.

Пришел я в себя на крыше. До этого какая-то сплошная чехарда была. Внизу оставался Дмитрий, который перевыполнил план «продать жизнь подороже», обогнав командира.

Мне бы тоже пора подумать о том, как умереть.

Эта мысль не пугает. Знаю, что обязательно вернусь. Бог не оставит настолько забавную зверушку.

Осталось только выбрать, как умереть красиво. Я не Дмитрий, чтобы шинковать эрмерцев. Способность моя откатилась, но хватит на один, максимум два-три «выстрела».

Подхожу

к краю крыши и смотрю, что там.

Крича и ругаясь, ко входу в здание пытается пробиться тот самый кучерявый. Прошло уже достаточно времени, чтобы он возродился?

Губы сами расплываются в улыбке.

Дожидаюсь момента, когда он проходит подо мной. Отталкиваюсь, прыгаю, применяю способность.

Кучерявый замирает, я падаю на него, выставив перед собой его же кинжал.

Удар, темнота.

Вдох.

Я вздрогнул всем телом и выгнулся от судороги. Тело требовало кислорода и хотело жить. Из памяти поспешно выветривались воспоминания о вечной тьме и холоде, но какие-то доли мгновения я ещё ощущал их.

Живой... слава богу... Ороборгу.

Снова жить — это было неправильно. Но как же я радовался этой неправильности.

Даже то, что я подобно мертвецу проснулся в узкой нише под землей, в подвале храма, меня не смущало.

Тело слушалось плохо — я чувствовал, как внутри разгорается огонек жизни и тепло расползается по венам. Обычный подъем из лежачего положения вызвал головокружение. Я выставил руку, ища опору, но в темноте ее не так просто нащупать. Чувство, будто проваливаешься в пропасть. Оно длилось доли секунды, а потом я стукнулся о камень, окончательно уверовав, что нахожусь в живом мире.

С действующими законами физики.

Проще говоря, из своей ниши я вывалился. Совсем не изящно.

Надеюсь, никто не увидел. А то смею надеяться, моя репутация после всех этих приключений выросла. Самый живучий псих — так меня назвал Дмитрий.

Так себе прозвище, если честно. Но не думаю, что прибавление к нему «неуклюжий» будет лучше.

Поднявшись с пола, я сделал пару неуверенных шагов, морщась и потирая места ушибов. Прислонившись к холодной стене, выдохнул. В это было сложно поверить, но я живой. Знание, что другие уже возрождались, как-то не успокаивало. Тело помнило, как ломались кости, треснул череп, как меня ещё и железом каким-то проткнули. Прямо в спину что-то острое вошло. Меч, наверное. Это уже после того, как я упал на того кучерявого. Хорошо, что так. А то не хотелось бы выжить в плену у врагов, которым так нервы потрепал.

Внизу я простоял минут пять, давая себе время осмыслить опыт смерти и покинуть неприятным ощущениям тело. Из «комнаты» я вышел в общий коридор. Шёл аккуратно, потому что света здесь почти не было. Про планировку знал уже каждый. Те, кто возрождались, обычно как раз на выходе из комнат спотыкались о незаметную ступеньку. О чем спешили сообщить в красочных выражениях с кучей ненормативной лексики.

Могут их понять. Мало того что, как умирал, хорошо запоминаешь, так ещё потом и чувствуешь себя пожеванным,

недопереваренным и выплюнутым. А то и вовсе вышедшим естественным путем из задницы под названием жизнь… И вот в этом состоянии ещё и спотыкаешься, отбивая себе что-нибудь.

В этом коридоре, помимо лестницы наверх, есть ещё пять проемов, ведущих в комнаты. В каждой по двадцать ниш, где можно возродиться. Несложно подсчитать, что всего сто двадцать «могил» для возрождения. После первых смертей уже появилось правило — не задерживаться, чтобы не создавать очередь. Это касается как лежания в нишах, так и нахождения в коридоре. Он-то узкий. Отлипнув от стены, я легко дотянулся до противоположной. Если разом сто двадцать человек возродятся, то давка образуется.

Чуть вперед пройдя, увидел проблеск света. Он сверху идет. Оттуда, где общий зал расположен. Лестницу, что наверх вела, видно уже отчетливо. Тоже то ещё испытание для ослабших людей. Ступени узкие, их много, и попробуй не убиться, особенно если спешишь наверх.

Сверху доносятся разговоры и взрывы смеха. Я счёл это хорошим сигналом. Случись что плохое, люди бы так не смеялись.

Поднявшись наверх, привлек внимание остальных. Все из оставшейся группы уже здесь. Матвей сидит бледный, отходя от посмертия в окружение людей, что веселятся, едят и отдыхают. Дмитрий сидел напротив него, активно жестикулируя, когда я только поднялся. Странно видеть измученные и бледные лица, что поголовно озарены победными и гордыми улыбками. Выдыхаю, радуясь, что все благополучно закончилось.

— О, а вот и наш Дракон! Герой! Рад, что ты выбрался, парень! — громко приветствует меня рыжий командир.

Насмешка при моем имени отсутствует.

Я рассказывал про то, какое имя за мной закрепил Ороборг. Сам я не был уверен, что хочу так называться. Это было лишней проблемой, приказом постоянно суетиться, чтобы выделиться, соответствовать имени и развлекать бога. Но сейчас, услышав Матвея, его одобрительный тон, радость от моего возвращения, что-то внутри меня зацепилось за это.

Не такое уж плохое имя.

Если соответствовать.

А если нет, то я буду клоуном.

— Иди к нам, парень! — зовёт меня Дмитрий.

Другие члены отряда тоже приветствуют меня, похлопывают по плечу, когда прохожу мимо. Замечаю Еву, которая подошла, заглянула мне в глаза и вручила миску с кашей да кружку с водой. Принимаю с благодарностью, сажусь за общий круг, рядом с Матвеем.

— Наш бешеный псих вернулся! — говорит Дмитрий. — Парень, ну ты реально самый везучий маньячила! Последним откинулся!

— Требуем подробностей! — восклицает Тимофей.

— Мы тут как раз рассказывали про наши подвиги, — поясняет Матвей.

Киваю ему, на меня сыплются вопросы. Вперемешку с шутками.

— Видели бы, как он кричал, отступая вместе с эрмерцами! — сдает меня Дмитрий.

Ева сидит рядом, я смущаюсь при ней от этих подробностей, прячу взгляд, что вызывает новую волну смеха.

Несмотря на это, сидим душевно. Выплескиваем эмоции. Не скажу за других, а меня потряхивает. Перед глазами так и встают особо кровавые моменты.