Арк
Шрифт:
Серов повел волевым подбородком, агенты пулей вылетели из барака. Бывший заключенный посмотрел на закрывшуюся дверь, а затем, вытянувшись, шутливо отрапортовал:
– Товарищ генерал, разрешите доложить, задание выполнено.
Первый председатель Комитета государственной безопасности Иван Александрович Серов отличался сухостью и сдержанностью в общении с подчиненными. В присутствии же сильных мира сего никогда не вел себя как человек замкнутый, напротив, был слегка навязчив.
– Юрий Альфредович, это мне впору вам докладывать, – улыбаясь, сказал он и крепко пожал собеседнику
За его спиной действительно были закуски явно не из лагерного рациона. Дымилось блюдо с аппетитными кусками мяса, звенели серебром вазочки с икрой, блестели свежие овощи и фрукты, а посередине в кастрюльке плавилось масло на отварной картошке. Завершали картину запотевшая бутылка водки и две хрустальные рюмки на тонких ножках.
– Не откажусь, – сказал Кнопмус и элегантно уселся на заботливо пододвинутый генералом стул.
Серов, оставшись стоять, налил им водки. Чуть склонившись, протянул бывшему зэку рюмку:
– За ваше возвращение, Юрий Альфредович.
Они чокнулись, выпили, и внезапно Кнопмус щелкнул пальцами, будто вспомнил нечто важное:
– Иван Александрович, не в службу, а в дружбу. Тут такое деликатное дело, о нем только мы с вами должны знать. Мне нужно, чтобы через третьи руки была организована слежка за одной женщиной, находящейся в этом лагере. Сделать это нужно деликатно, она не враг. Просто, вполне возможно, представляет интерес для Хранилища, а у меня нет времени заниматься подобными мелочами. Не затруднит?
– Ну о чем вы говорите, – всплеснул тот руками, – возьму под личный контроль ситуацию, обозначьте только сроки, задачу и объект наблюдения.
Кнопмус задумчиво почесал кончик носа, слегка покачал головой и ответил:
– Сроков нет, но, чем скорее начнете – тем будет лучше. Задача: выяснить об объекте все. Буквально все. Вплоть до анализов крови и… ну вы поняли. Кто она, чем занималась раньше, как и за что оказалась в лагере. Если ее сюда отправили ошибочно – пусть тихонечко, без шума, выпустят. А вы за ней, на мягких лапках. Куда пойдет, о чем будет говорить… Отчеты должны быть подробными, денег на технику не жалеть. Обозначьте интерес так, что, мол, женщина с задатками ученого мирового уровня. А объект… что ж, зовут ее Мария-Жанна Иосифовна Кофман. Да, и еще, по дороге я передал вашему помощнику список агентуры, которая нам пригодится. Там и бывшие костоломы Ежова, и просто отмороженные бандиты… не сердитесь, попросил их пока не расстреливать. Утвердите – не пожалеете.
Генерал делал быстрые пометки карандашом в небольшую записную книжку.
– У вас интересные пальцы и интересный почерк, – заметил Кнопмус. – Балуетесь литературным творчеством? Дневник небось ведете?
Тот вздрогнул.
– Да не переживайте, это будет нашей маленькой тайной. Налейте-ка еще по одной, и приступим к закускам, я действительно немного проголодался.
Когда Иван Александрович разливал спиртное, руки его слегка тряслись. Обернувшись к собеседнику, он, чуть прищурившись и склонив набок голову, поинтересовался:
– Не
– Хрущева я вряд ли бы стал называть своим другом. Да и вам рекомендую держать ухо востро. Но выпить за него можно, почему бы и нет?
– Он прислал за вами персональный самолет, но это так, мелочи, – недовольно пробурчал Серов.
Кнопмус опрокинул рюмку, взял кусок сочной баранины и стал аккуратно нарезать у себя на тарелке. Заметил:
– Вы не забыли, кстати, что меня еще должны расстрелять, причем публично, вместе с остальными зачинщиками?
– Такое забудешь. Нет, все почти готово, Юрий Альфредович.
– Хорошо. И последнее. Предупредите пилотов, что планы меняются. Мы не полетим в Москву.
– А куда же?
– Мне нужно в Новосибирск. И вам тоже. Необходимо повидаться с Зафаэлем. Ему скоро предстоит командировка на Камчатку, и будет нужна ваша помощь. Считайте, что вытянули счастливый билет – нас ждет Хранилище.
Новосибирск, 1985 год
– Сфотографируйте, пожалуйста, еще вот здесь и здесь. – Следователь указал на интересующие его места штатному фотографу и подошел к курившему неподалеку сотруднику Института, о чем-то тихо болтавшему с Черным Полковником.
– Позвольте, товарищи, я вас отвлеку ненадолго. Собственно, у меня всего два вопроса: как подобное заведение могло находиться на балансе государства аж с 1918 года и почему вдруг ваши организации так резко вместе им заинтересовались?
Действительно, здесь было чему удивляться.
Воинская часть, где они находились, была оснащена не просто по последнему слову техники, она была образцовой. Ракетные комплексы «С-300», танки «Т-80У», взлетно-посадочная полоса и примыкающий к ней ангар с двумя вертолетами «Ка-29», одним «Ми-28», тремя истребителями «Су-27», а также неуместным здесь американским GIIIB с салоном, оборудованным под запросы миллиардера-сумасброда.
Идеально вычищенный плац.
Свежевыкрашенные казармы с заправленными койками внутри и закрытыми, но укомплектованными оружейными комнатами.
И ни единого человека.
– На вашем месте, коллега, – прошелестел Черный Полковник, – я бы не стал ломать голову, а принял бы на баланс Министерства обороны данное место. Позвольте нам самим разобраться в этом вопросе.
Хмуро взглянув на скрытого под тяжелым балахоном – словно древний монах – полковника, следователь сухо отрубил:
– Хотите вы того или нет, закон есть закон. И действовать я буду в соответствии с ним. А вот ваши ответы, по существу, мною так и не были получены.
Сотрудник Института, ранее представившийся как «позывной Бача», подмигнул:
– Да что ты у этого назгула спрашиваешь, у них даже имен своих нет, странно, что вслух говорить не разучились. Слушай сюда, братишка. Есть такой зверь – военная тайна. У меня там в машине бумажка лежит о неразглашении, распишешься потом. Так вот, твоя задача – все зафиксировать, проверить на предмет наличия следов преступлений, совершенных на объекте, и тихо исчезнуть. Андестенд, как говорят французы?