Чтение онлайн

— Наверное, да, я бы точно запомнил, если иностранный.

— Попробуй еще что-то вспомнить.

— Номер был короткий, иностранные обычно длинные. Не больше четырех знаков, а может, даже три.

— Типа ЕО-1?..

— Да.

— А что за тип?

— Довольно старый, не меньше сорока.

— Точно, старый, — ухмыльнулся Тойвола.

— Как он выглядел?

— Ну, волосы слегка поседевшие, и в очках был. Одежда обычная, потому что не запомнилась.

— А он не был похож на иностранца?

—

Может, и был, я не уверен. До него было не меньше пятнадцати метров, и Кими сразу газанул.

— И что дальше?

— Кими забздел, что тот тип на нас уставился. Сначала мы испугались, что, может, это его машина и он поедет за нами, но он не поехал.

— А водитель в машине, вы его видели? — спросила Стенман.

— Видели только, что женщина.

— Темноволосая, светловолосая, молодая, старая?

— Скорее, молодая и, кажется, темная, окно отблескивало, я толком не разглядел.

— И чем вы потом занимались?

— Покружили немного по окраинам, и спиз… Кими украл с одной машины номера на замену. Съездили в карьер, чтобы их прикрутить. А потом мне уже надо было возвращаться сюда.

— Ты хорошо знал Кими?

— Ну, когда он жил в Кераве. Мы с ним летом вместе работали.

— А как он относился к иностранцам, к арабам например?

— Да никак. Иногда по пьянке говорил, что они должны знать свое место, чтобы не забирали себе все квартиры и все рабочие места. Единственный араб, которого мы знаем, это Хасид, у него пиццерия на площади, но Кими его считал классным чуваком.

Мы поговорили с парнем еще, пока не стало понятно, что он больше ничего не знает. Я позвал охранника. Попросил Силталу позвонить, если еще что-то вспомнит.

— Ты обещал, что эта тема с машиной дальше не пойдет…

— Не пойдет.

— А ты не можешь организовать мне маленький бонус?

— То есть?

— Ну маленький отпуск… Скажешь, что мне надо на важное опознание. Они подробностей не спросят.

— Я не Дед Мороз.

Парень многого и не ждал, сразу сдался и с рассеянным видом встал.

— А как машина загорелась?

— Мы как раз это расследуем.

— Повезло мне. Я ведь тоже мог там сгореть.

— Это правда. Может, тебя это чему-то научит и ты поменяешь привычки, а то вдруг в следующий раз не повезет, — посоветовал Тойвола.

Парень ушел, размышляя о своем везении.

— Эх, чувствую, пропал хороший совет, — сказал Тойвола, глядя ему вслед.

Прежде чем отправиться по домам, мы договорились, что Тойвола с Силталой съездит на то место, где парни нашли машину, и организует прочесывание прилегающей территории.

На обратном пути в Хельсинки я в полной мере ощутил, что на руководителе расследования Отдела по борьбе с преступлениями против личности лежит гораздо большая ответственность,

чем на других полицейских. Если кража, взлом или налоговое преступление останутся нераскрытыми, это не вызовет особых страстей. Если же нераскрытым окажется преступление против личности, это ляжет кровавой отметиной на лбу руководителя следственной бригады. Помимо всего прочего, оставшийся на свободе и ничем не связанный в своих действиях убийца представляет подлинную опасность. Настоящий кошмар для каждого полицейского, расследующего дела, связанные с насилием, заключается в том, что нераскрытое преступление может повлечь за собой новое.

На вершине неофициального топ-листа следователей по преступлениям, связанным с насилием, находятся те, у которых нет ни одного «глухаря». И это при том, что каждый понимает — тут дело не только в профессионализме, но и в везении. Иногда кажется, что на долю некоторых выпадают все самые трудные преступления. Стенман прочитала мои мысли и сказала:

— Расследование уже перешло административные границы. Мы можем попросить помощи в управлении криминальной полиции.

— Пока нет такой необходимости. Расследование продвигается.

— Это совершенно необычное дело. Помощь не помешала бы.

Почему-то предложение Стенман меня обеспокоило, хоть я и знал, что это не проявление недоверия. Она заметила мое смятение и добавила:

— Уверена, что дело этим не ограничится, а у нас уже пять трупов.

— Последний покойник все-таки отличается от остальных. Это наверняка случайность.

— Я тоже так думаю, но зажигательная бомба не была случайностью. Обычные преступники не используют таких бомб.

— Я и не говорю, что в данном случае мы имеем дело с обычным криминалом.

— Тогда с чем?

Я промолчал, да Стенман и не ждала ответа. За оставшийся путь мы обменялись лишь несколькими словами. Наверное, оба думали над ответом на повисший в воздухе вопрос.

Брат и Зильберштейн сидели в уголке за столиком в отеле «Пасила». Перед ними стояли чашки с кофе. Оба были мрачны, несмотря на мое предупреждение, что я опоздаю минут на пятнадцать, не меньше. Опоздал я на двадцать минут.

Я заказал кофе и себе.

Рауль Зильберштейн был председателем еврейской общины Хельсинки, и обычно именно он брал на себя освещение в средствах массовой информации всех вопросов, связанных с иудаизмом и евреями, касались ли эти вопросы палестино-израильских отношений, обрезания, умерщвления жертвенных животных или сектантства. Зильберштейн был умен, но несколько скучен. Во всяком случае, я не могу представить себе ничего, что могло бы его рассмешить.

Эли взглянул на часы и посмотрел на меня критически.