Чтение онлайн

Алексос обернулся, в два шага пересек комнату и заглянул прямо Аргелину в глаза.

— Я и есть Бог, господин генерал.

На мгновение его голос показался невообразимо древним. В нем прозвучали отзвуки всех эпох, прокатившихся над землей. Потом голос снова стал мальчишеским, дерзким.

— А Орфет был моим другом. Я его любил.

Аргелин встал.

— У тебя осталось еще двое друзей. — Его темные глаза уставились на Мирани. — На данный момент. Получше присматривай за ними, Мышиный Бог.

В

дверях он остановился и покосился на Сетиса. Но вышел, не сказав больше ни слова. Мирани облегченно вздохнула.

— Ему нравилось издеваться. Вы сами видели.

— Я тоже видел, — послышался голос с балкона.

Там, пригнувшись под полотняным навесом, стоял высокий мужчина. Мирани ахнула; Сетис схватил Алексоса, оттащил подальше.

— Печально сознавать, — заметил Шакал, входя, — что грабителя могил боятся больше, чем тирана.

— Как ты сюда попал?

— По крышам, по террасам. — Он смотал веревку, обвязанную вокруг пояса, поставил ногу на кресло, в котором только что сидел Аргелин, и вытащил из сапога узкий кинжал. — Твоя охрана никуда не годится, безумное дитя. Ничего не стоит пробраться сюда.

Они в изумлении таращились на него, а он, как ни в чем не бывало, с любопытством обвел комнату пристальным взглядом. От его продолговатых глаз не укрылись ни хрустальные стены, ни резная балюстрада из стекла, нависавшая над садом.

— Впечатляет. Это что, монолитный самоцвет?

— Это самое тайное помещение. — Алексос вышел из-за спины Сетиса. — Здесь никто не может подслушать через стены.

— А вас частенько подслушивают, верно?

Мальчик кивнул, широко раскрыв глаза. Шакал приподнял бровь.

— Все-таки в положении Бога есть свои недостатки. — Он выдвинул кресло и уселся верхом. — Значит, Аргелин считает, что человек, покушавшийся на него, мертв. Я мог бы разубедить его.

— Чего ты хочешь? — прошептала Мирани. Несмотря на слова Алексоса о том, что угрозы подслушивания нет, она не удержалась и бросила взгляд на дверь. Сетис заметил это, пересек комнату, распахнул синюю хрустальную створку и выглянул.

Белая лоджия была пуста, только колыхались на ветру тонкие занавеси.

— Никого.

Шакал отыскал кувшин, налил воды в гравированный серебряный кубок, выпил. Потом сказал:

— Кстати, о вашем долге. Если бы не я, тебя, девочка, уже не было бы в живых, а этот сумасшедший мальчишка продолжал бы пасти коз и ловить вшей в волосах. Помните об этом.

Алексос подошел и спокойно сел рядом с ним.

— Верно, — подтвердил он. — Правда, Сетис?

Шакал отпил еще глоток. Улыбка его была веселой, продолговатые глаза перебегали с Алексоса на Мирани. Потом он сказал:

— Слушайте. Три месяца назад, в день, когда сеют второй урожай, патруль Аргелина шел по пустыне за оазисом Катра. Они увидели, как по барханам ползет что-то темное, и подошли. Это оказался человек. Обожженный, иссохший, полуживой. Сознание в нем едва теплилось, почерневшая кожа была изъедена песчаными червями, язык распух,

глаза ослепли. Его отнесли в Порт, но было ясно, что он не выживет. Его положили на носилки и глухой ночью, под охраной, доставили к Аргелину. Об этом никому не рассказали, никуда не доложили. Послали за врачом, которому Аргелин доверяет. Само существование этого человека хранилось в тайне.

— Так откуда же узнал ты? — с подозрением спросил Сетис.

Улыбка грабителя не дрогнула.

— Мои люди всё знают, везде проникают.

— Даже в гвардию Аргелина?

— Тише, Сетис, — перебила его Мирани. Сетиса это разозлило, но он не подал виду. — Продолжай.

— Благодарю тебя, госпожа. — Шакал отпил еще глоток. Он явно не торопился. — Путник ненадолго пришел в сознание и рассказал свою историю. Он единственный остался в живых из экспедиции, которую Аргелин снарядил за несколько месяцев до того. Их было семнадцать человек, верблюды, повозки. Они вышли в путь через два дня после Избрания Архона. С тех пор о них никто больше не слышал. Вероятно, Аргелин уже поставил на них крест…

— Куда направлялась экспедиция? — тихо спросила Мирани.

В ее голосе слышалось плохо скрываемое волнение. Она что-то об этом знает, догадался Сетис. Эта мысль, видимо, пришла в голову и Шакалу. Он задумчиво посмотрел на девушку.

— К Лунным горам, госпожа.

— За серебром?

Он помолчал, потом ответил:

— Несомненно, в горах были серебряные прииски. Давным-давно, задолго до эпохи Архона Расселона, когда еще не пересохли реки. Скорее всего, Аргелин строит планы возобновить добычу и самому завладеть серебром.

Мирани покачала головой.

— Не только он. Того же самого добивается принц Джамиль.

Снаружи захлопал полотняный навес. По синей хрустальной комнате прокатилась волна теплого воздуха.

— Откуда ты знаешь? — спросил Сетис.

— Он спрашивал об этом у Оракула. Но Бог… то есть Гермия не велела ему даже приближаться к пустыне. Наверное, ее подучил Аргелин.

— Я не удивлен, — голос Шакала был сух. — Потому что в горах скрыто нечто такое, что может оказаться ценнее серебра.

— Ценнее серебра?

— Значительно ценнее. Тот человек из экспедиции в бреду много чего наговорил. Например, о великих вратах, о городе, о говорящих животных. О Колодце Песен.

Мирани насторожилась. Алексос поднял голову и восторженно уставился на Шакала. Его темные глаза сияли.

— Колодец Песен!

«Много лет прошло с тех пор, как я заглядывал в его глубины».

Были ли эти слова произнесены вслух? Шакал бросил торопливый взгляд на дверь.

— Он самый. Таинственный Колодец из легенд. Но сильнее всего Аргелина потрясли не слова, а небольшой мешочек, привязанный под лохмотьями к поясу того человека. В нем лежали пять небольших самородков. Аргелин исследовал их. Это было золото. Чистейшее, неуязвимое, желтое, бесценное золото.