Чтение онлайн

Митька, после того случая, к капсуле до двенадцати лет не подходил. А серьёзно играми увлёкся только после того, как познакомился в реале со своей женой. В реале! Она его в игру затащила и показала, как можно разбогатеть. Быстро, но правильно. Востребованный класс, хорошая пати, правильная раскачка, вступление в клан, съем квартиры, оплата полного пакета "Любимое чадо". И вот тут Рандом показал Митьке свою спину. Успешные роды, быстрое восстановление жены, но с младенцем с самого начала что-то было не то. Вылечить не могли, только поддерживать жизнь в крохотном тельце. А потом как гром с ясного неба – страшный диагноз.

Я

хотел ругаться. Матом. Громко. Долго и без остановки. Брату было всего девятнадцать, зачем?! Ладно, жена. Увидел, влюбился, решил, что это именно то, что на всю жизнь. Ладно, квартира. Жить с женой в общаге – это совсем не то, что ютится одному в крохотной комнатушке. Там всё же никакого уединение не получится. И романтики. Но ребёнка зачем?! Обследование пройти не удосужились, на совместимость не тестировались, анализ генокода с прогнозом не сподобились заказать. Куда торопились? Зачем? Он на шесть лет меня младше, времени даже у меня вагон и маленькая тележка, у Митьки ещё больше! Дурик малолетний, а не брат мне достался. Ладно, разберёмся. Если это поправимо – поправим, если нет… Поддержим и поможем с новым пакетом. Женщины по закону могут раз в три года рожать, так что… Мда. Вот и успокоился. Уже не ругаться хочется, а волком выть.

Аэротакси приземлилось на причальном балконе регионального отделения "Медикора" через двадцать минут после старта. Как и все региональные отделения, больница находилась в отдельном небольшом 150-этажном здании и почти каждое отделение имело свой собственный вход и причальный балкон. Куда причаливать – я знал благодаря Китти. Куда идти после – тоже, но уже благодаря медсёстрам на посту у входа. Посещение палаты, в котором находился брат, родственникам было разрешено, а в медкарте каждого прописываются ИН биологических родителей даже у тех, кто прошёл усыновление. Сверили, что я действительно биологический брат Дмитрию Ворхову и пропустили без вопросов.

Маленькая палата была разделена на две части толстым стеклом. Каждый со своим выходом. Ну да, чтоб я или сам Митька случайно не принесли инфекцию малышке. Жена Митьки, Милана, находилась с дочкой. Постоянно. И уже полтора года не покидала эту палату. По ней я ещё информацию не собрал, только дал задание Китти. Когда я зашёл, Митька сидел в брюках и рубашке прямо на полу и грел ладонью стекло, которое с той стороны уже своей ладонью грела Милана. Девочка лежала в крохотной капсуле под прозрачным колпаком и вроде бы спала. Блин, надо было всё же предупредить, остолоп. Ладно, сделанного не воротишь. Митька поднялся как-то неуверенно. Двойной остолоп я! Шарф и полумаска. Чудик забывчивый.

– Прости, торопился, – сказал я, снимая капюшон и полумаску. – Сейчас куда, к врачу?

– Лёха, – улыбнулся до ушей мой брат. – Приехал. А да, это моя жена, Милана. А там – дочка, Саня. Спит. Да, к врачу.

– Алексей Шотов? – сказал мне мужчина в белом халате, практически вбежавший в палату. – Мне медсёстры сказали, что вы уже прибыли. Идёмте быстрее в манипуляционную. Дмитрий Иванович, вы оставайтесь тут, мы лишь пробы пока возьмём.

Иванович, надо же. Ладно, если я запрошу отчество – у меня оно тоже будет. Но я не хочу пока знать даже имя того донора, который сдал свою сперму и забыл об этом. Не хотел. Теперь придётся. Только ради дела, а не потому, что мне интересно.

– А,

да, хорошо, – растерянно и неуверенно сказал молодой папаша.

– Я приду, как освобожусь, – успокоил я Митьку. – Посидим, потрындим. Здесь кафетерий же есть?

– Есть, – кивнул брат и вновь улыбнулся.

Дитё дитём. А уже своё дитё сделать умудрилось. А ведь тот маленький человечек в капсуле – моя племянница. Мурашки пробежали по спине от осознания этого факта. У меня. Не только брат есть, но и племянница. Великий Рандом, умоляю, не повернись ко мне спиной, я же никогда тебя не обижал, правда!

– Доктор, в двух словах, что с дочерью Дмитрия и как я могу помочь? – спросил я, как только мы зашли с врачом в лифт.

– Нужно сопоставить ваши генокоды, чтобы понять, поможете ли вы вообще. У девочки сбой в работе иммунной системы. В понятных вам терминах – у неё нет абсолютно никакой защиты. Любой микроб ведёт к болезни, любой вирус может её убить. Единственное на данный момент решение – синтез специальной вакцины и её постоянный приём. Поможет также пересадка костного мозга, но нужен подходящий донор. Родственники могут подойти лучше всего. Обычно – братья или сёстры. Сами понимаете, этот вариант на полтора года оставит их в больнице под постоянным присмотром. Могут подойти и взрослые родственники. Но пока никто из протестированных не подошёл.

– И много их было, протестированных? – раздеваясь и укладываясь в капсулу, спросил я.

Браслет, как и гарнитуру, я оставил вместе с вещами, прямо на стуле у капсулы. И приказал Китти через виртокно записать то, что будет происходить здесь, пока я буду лежать в капсуле. Да, врачам я не доверял. Как и вообще всем представителям корпораций.

– Почти все, – сказал врач, закрывая капсулу.

– Ещё один кредитник?

– Ну да. Такая виртуозная мешанина генов только у них. Всё на грани фола. Но по-другому нам не выжить. Случайные мутации всё чаще приводят к критическим сбоям. Нам ли не знать. Сколько из пакетников уходят без дополнительных вмешательств, а? Единицы из сотен. А каждой из кредитных мамаш подбирается идеальный донор. Этот вон, простудой ни разу не болел. А его племянница что?

– И что, хочешь сказать у этого топа жизнь получше, чем у тебя была? Ни любви, ни заботы, ни ласки. Выкинули из дома в двенадцать и крутись, как хочешь, обуза.

– Тут ты прав, жизнь у меня получше. Была. А вот детей пришлось через банк доноров заводить. Анализ наших с женой генокодов выдавал критическую мутацию в девяти из десяти случаев. Родить десятерых, чтобы получить одного живого и здорового жена не согласилась. Так что моя дочь и её сын – не совсем наши.

– Но вы их любите, как своих. А таким мамашам, как его…

– Она дала жизнь шестерым здоровым детям. Шестерым. Которые, как и этот, разнообразят генофонд нашего несчастного вымирающего вида. И если быть честным, посмотри на этого топа и на его брата. Кто тебе, как женщине, более симпатичен? Живущий в кредит оболтус, не удосужившийся сделать анализ генокодов перед зачатием или бывший топ, удачно продавший перса и способный сделать сильного и здорового малыша любой женщине?

– Ты специально выпячиваешь недостатки первого и достоинства второго. Просто скажи, он может быть донором для своей племянницы?