Архэ
Шрифт:
– Да хоть ночью, – рявкнула Берта. – Пошел на хер!
И отрубила связь.
– Зря, – покачал головой Фэб. – Не стоит его злить.
– Не зря, – усмехнулась Берта. – Я неплохо его знаю, Фэб. И отлично помню, как он пил, когда взорвали катер Джессики, тогда, в Питере. Знаешь, он же пил практически до ее воссоздания. Несколько лет подряд. То есть он более чем осведомлен о том, в каком я состоянии. Он сейчас понял, что ничего от меня не добьется, по крайней мере, в ближайшее время. Ну и хорошо, именно это мне и требуется. А теперь давай с тобой и правда выпьем, это оказалось весьма неплохое
…Дом за эти дни уже основательно обжили, Ит время от времени порывался что-то посадить на старых местах во дворе, где раньше росли цветы, но пока что всем уж точно было не до цветов, и Ит, скрепя сердце, решил на неопределенный срок отступить от своей идеи. Но, решил он про себя, как только всё более ли менее успокоится, займусь обещанными цинниями. Он ощущал, что отчаянно соскучился по семье, по спокойной жизни, по дому, по саду. «Идиот, – ругал он себя. – Какие же мы все идиоты. Ведь это сейчас, но надолго нас всех не хватит, мы опять куда-то рванем, опять нарвемся, опять что-то случится… Эх, пожить бы тут, поработать семейными врачами, или хотя бы в экстренной, или еще где, куда возьмут. Но это чертово шило понятно в каком месте, оно же не даст ни расслабиться, ни подлечиться, или это не шило, это что-то в душе, и откуда это, когда смотришь на звезды, и понимаешь – надо, надо, надо куда-то дальше, выше и дальше».
Фэб, разумеется, загнал их обследоваться по полной программе, и кое-какие проблемы, разумеется, выявил – от сбоя по гормонам, до сбоев по обменке. Плюс усталость. Плюс гиебрнейты. Плюс нагрузки, которые они тянули несколько лет без отдыха и срока. Плюс геронто, которое пора бы уже пройти. Порадовал Фэба только факт замены эндопротеза на нормальные кости, он почти сутки просидел с результатами обследования, которое сам же и сделал, и остался более чем доволен. Прекрасно, просто прекрасно сделано, можно даже метаморфозные формы восстановить, и всё будет работать точно так же как и раньше.
– Нет уж, благодарю покорно, – ответил на это предложение Ит, которому совсем не хотелось снова устанавливать себе ни форму нэгаши, ни форму когни. – Фэб, я наигрался на всю оставшуюся жизнь. Могу разве что Найф обратно поставить, но это максимум.
Найф, его женская метаморфоза, использовавшаяся во время работы агентом, была из разряда «щадящих», она особых нагрузок не требовала. В результате на том и сошлись: впоследствии, как будет время, Ит и Скрипач восстанавливают обе женские метаморфозы, и на этом – всё. Довольно. Хватит.
Что делать с комнатами, ранее принадлежавшими Ри и Джессике, они пока не решили. Теоретически, комнаты могут в дальнейшем понадобиться. Вот только никому не хотелось ни открывать эти комнаты, ни заходить в них. Однако примерно через неделю не выдержал, как это ни странно, Кир.
– Довольно, – заявил он однажды утром. – Доедаем, и пошли.
– Куда? – с подозрением спросил Саб.
– Зачем? – удивился Ит.
– Крушить, – емко ответил Кир. – Хочу устроить на заднем дворе хороший такой костерок. Солнце, Ит, подготовьте там место, ага? Фэб, ты с нами.
– А чего его готовить? Площадку подметем… – начал Скрипач, но Кир его прервал.
– Этого будет недостаточно. Воду туда надо кинуть, на всякий случай, и организовать выпивку и закуску. Устроим торжественное
– Подождите, – попросил Ит. – Сперва посмотреть надо, может быть, там что-то есть… ну, по нашей нынешней теме.
В комнатах, разумеется, ничего «по теме» не оказалось. Какие-то старые вещи, одежда, несколько безделушек в комнате Джессики… самой печальной находкой стала одежда Мотыльков, и пара антигравов – их Брид и Тринадцатый использовали, когда надоедало ходить по дому пешком. Так же в их вещах нашлись блоки с их собственным учебным курсом – оба Мотылька, являясь мастерами проходов, еще и преподавать успевали… когда-то. Эти вещи, конечно, решили оставить – Берта, подумав, отнесла из в свою комнату, и убрала в кладовку. Кажется, она не оставила все-таки пусть зыбкую, смутную, но надежду на то, что когда-нибудь они вернутся.
Костер получился знатный, потому что Скрипач, конечно, не пожалел для этого костра горючей смеси. Да, горело хорошо, но запах от костра исходил тяжелый, едкий, неприятный.
– Аромат гения, – констатировал Скрипач, отходя подальше, и кидая емкость из-под горючки в костер. Полыхнуло еще сильнее. – Как же гадостно воняет этот самый гений. И, замечу, это отнюдь не носки.
– Обшивку со стен отдерем? – деловито предложил Кир. – Или давайте так. Мы это втроем сделаем, а вы тут за костерком последите, чтобы не потух.
– Валяйте, – согласился Скрипач. – Девчонки, пиво будете?
– Только не за гаражами в этот раз, – хмыкнула Берта. – Будем, конечно. Надо же чем-то эту вонь перебить.
Ит от пива отказался. Он стоял неподалеку от костра, неподвижно глядя на огонь, и о чем-то размышлял.
– Надо было вечером жечь, – сказал он, наконец. – Это было бы красиво.
– Не надо, – отмахнулся Скрипач. – До вечера мы это всё уберем, а вечером сделаем нормальный костер, и что-то вкусное пожарим. Жаль, тут проблема с нормальным мясом. Но нам и имитация сойдет.
– И то верно, – согласно кивнул Ит. Конечно, Скрипач прав. Пусть вечерний костер будет не таким, как этот. Пусть приятно пахнет дымом и деревом, а еще можно поставить пару лавок, и, кажется, Кировская гитара, которая совсем раздолбанная и старенькая, отыскалась, так что можно будет и посидеть, и попить, и попеть, и хоть о чем-то, пусть и на небольшой срок, позабыть.
Таможенник, разумеется, свое обещание сдержал, и на десятые сутки после их прибытия прилетел, по его словам, в гости, хотя смысл этих гостей был, разумеется, понятен всем и каждому. Таможенник хотел информации, и очень быстро разобрался, что остальные, о чудо, хотят примерно того же самого. И не только…
Звали таможенника Паш ди Иль ди Сеньен, но для краткости он представился просто Сеней, чем вызвал неподдельную симпатию Кира. Сеня, пояснил Кир, это прекрасно. Я когда-то работал в одной смене с хорошим таким хирургом, тоже Сеней, и этот самый Сеня…
Таможенник понял, что просто так он от Кира не отделается, и сделал попытку переключиться на других, что ему, к счастью, удалось.
– Фэб, я прошу прощения, но, судя по всему, дело безотлагательное, – начал он. – Теург-уно, мой хороший друг, сообщил, что двоим мнимым покойникам необходима натурализация. Это так?