Чтение онлайн

В кабаках все ходило ходуном. Двери то и дело распахивались, и на порог, покачиваясь, вылезали люди с помертвевшими лицами. Следом вырывался густой табачный дым, смешанный с запахом винного перегара.

По воскресеньям приезжали поразвлечься в Вэлень господа из города. И не бывало такого, чтобы гостя не угостили вином, не попотчевали обедом. Ионуца Унгуряна-старшего, примаря Корняна в любое время можно было найти в трактире, а поскольку приезжих тоже тянуло туда, совладельцы прииска «Архангелы» тут же брали их под свою опеку, а это значило, что есть и пить можно было сколько влезет и даже сверх того и оставаться в селе сколько заблагорассудится.

Если по какой-либо случайности в трактире не оказывалось ни Унгуряна, ни Корняна, находились другие люди, открывавшие незнакомцу свои объятья. Так встречали всех гостей подряд. Когда же в село залетала какая-нибудь важная птица, то навстречу спешили оба студента или кто-нибудь из совладельцев «Архангелов», а то и сам управляющий Иосиф Родян.

По воскресеньям и на праздники приезжали из города обычно люди известные, те, что бывали в Вэлень уже не раз. Вокруг них сразу же собиралась компания собутыльников в десять — пятнадцать человек, начинали застолье часов в десять с пива и кончали на рассвете вином и ракией. Часто веселились прямо на лугу, на свежем воздухе. Барашков и поросят жарили на кострах из сухих сосновых дров. Крики, тосты, песни гремели всю ночь до самого утра. Полыхали костры, сновали черные тени.

Попади какой-нибудь чужак поздней ночью в Вэлень, он наверняка бы решил, что какая-то запоздавшая свадьба заблудилась в лесу. Однако в первую очередь о свадьбе подумал бы посторонний человек, доведись ему проезжать через Вэлень и днем. Несмолкаемый шум в корчмах и трактирах, веселые крики из окон домов. Соседи, друзья собирались отведать только что привезенного «деревенского винца», и начиналась гулянка, которая продолжалась не один день.

Однако никто не помнил другого такого года, когда летняя добыча золота была столь богатой, а попойки столь частыми. Золотопромышленники не могли удержаться, чтобы не похвастаться: просто с ума можно спятить от такого везения. Не было недели, чтобы Лэицэ со своими музыкантами не спешил в Вэлень. Студенты завезли в село новые песни, веселые романсы, которые в скором времени распевали даже мальчишки, подвозившие золотоносную породу на горных лошадках.

Неделя за неделей пролетали незаметно в лихорадочной суете и веселье. Многие из жителей Вэлень, услышав в субботу вечером колокольный звон, с удивлением восклицали:

— Господи, завтра-то уже воскресенье!

По установившемуся обычаю, в последнее воскресенье августа именитые люди села Вэлень собрались в трактире у Спиридона в десять часов утра на проводы студентов. В этом году уезжали только двое, Унгурян и Прункул. Гица Родян уже получил диплом, но работы пока не нашел и оставался в Вэлень.

В церкви еще шла служба, а кружки, наполненные свежим пивом, уже стояли вдоль длинного стола. Прункул-отец где-то задерживался, и старый Унгурян, блюдя обычай, поднял кружку и заговорил, обращаясь к студентам:

— Доброго вам пути, сыночки. Возвращайтесь к нам здоровыми. Через год ждем вас обоих адвокатами.

— Да здравствуют адвокаты! — дружно воскликнули остальные.

— Если мы летом не привезем с собой дипломы, можете забыть, как меня зовут! — твердо заявил молодой Унгурян, вытирая с усов пивную пену.

— Дай вам бог! Помоги вам господь! — радостно зачастил отец, растроганный обещанием сына, и морщины на его лице разгладились.

Старик Унгурян никогда не терял надежды на будущее сына. То, что чадо уже столько лет болталось в столице, нисколько

его не удивляло: столько книг нужно прочитать — страшное дело! Но рано или поздно его сын будет большим барином и заговорят о нем по всей округе. Всякий, кто увидит, как он живет припеваючи в городе, скажет: «А вот этого господина содержал в школе Ионуц Унгурян, совладелец и акционер прииска „Архангелы“». Старик не удержался и заявил об этом вслух:

— Сынок дорого мне обходится? Чепуха! Из него такой барин получится, любо-дорого посмотреть!

Унгурян-отец с удовольствием выпил вторую кружку и, обведя взглядом присутствующих, улыбнулся:

— Доброе пиво!

Все зашумели, начались рассказы, разговоры. Зал наполнился табачным дымом, который казался синим в свете солнечных лучей. Всем было весело: за всю неделю ни разу не собирались такой компанией — как-никак четырнадцать человек. Был и управляющий. Не хватало только Гицы и семинариста Мурэшану, которые бывали на традиционных проводах, но тут вдруг решили отправиться в горы на прогулку.

Из всей компании один студент Прункул пребывал в черной меланхолии. Глубокая печаль, даже, можно сказать, отчаяние читалось на его лице. Сидевшие за столом пошучивали:

— А ведь о Вэлень тоскует парень.

— Про все село не скажу, а вот о красотке какой-нибудь — возможно!

— Думает, как вернется сюда весною готовым адвокатом!

— Так оно и будет. О студенческой жизни сожалеет!

— Да здравствует адвокат Прункул!

Но студент сидел как в воду опущенный. На душе у него было тошнехонько: с раннего утра на него свалилась беда.

Не успел он одеться и закурить сигару, как вошел отец. Лицо мрачное, взгляд тяжелый — дело ясное: сейчас нудить начнет. Студент хотел было обмануть судьбу и шагнул к двери, но отец остановил его.

— Погоди! — холодно приказал он. — Поговорить надо!

Тяжело вздохнув, молодой человек опустился на стул и бросил сигару за печку.

— Нам нужно поговорить, — повторил отец. — Сегодня, как я понимаю, будут проводы.

— Да, тебя тоже приглашали, — выдавил из себя студент.

— Я уже сыт по горло, не пойду. А ты иди, если хочешь. Деньги есть?

— Нету, — буркнул студент.

Отец достал бумажник и выложил на стол три десятки.

— Возьми. Погуляй сегодня. Можешь все спустить, — сухо проговорил он. — Но знай, в школу едешь последний раз. — Он замолчал, бледные щеки прорезали глубокие морщины. Отец ждал, что ему ответит сын, но тот молчал как рыба. Побледнев, он упорно рассматривал стол.

— Этот год я тебя еще содержу. — Прункул наливался гневом, глядя на онемевшего сына. — И наверное, зря, но раз уж решил, еще годок жертвую. Потом считай, что я свой долг перед тобой выполнил. Ты хоть знаешь, сколько денег я на тебя извел?

Обиженный, студент встал, посмотрел на отца, но промолчал.

— На эти деньги можно было лошадь выучить на адвоката! У тебя что, ни капли мозгов не осталось? Ни капли совести? И хватает наглости появляться в городе? Мне стыдно от твоего бесстыдства! Еще год учись, но это будет последний! Сорок злотых в месяц — и все!

— Сорок злотых! — воскликнул удивленный молодой человек, впервые открывая рот.

— Сорок, и не больше! Думаешь, денег у меня куча и конца им нет? А ты знаешь, сколько их сжирает новая штольня? Да ты еще будешь сосать целый год! Так что договорились, — отец встал и бросил с порога: — Пусть меня не ждут. Я заболел.