Архангельск
Шрифт:
– Поворот! – кричу, переложив предварительно перо руля.
Лихо и без особых замечаний перебегаем на другой борт. Катамаран уже начинает набирать скорость в обратном направлении. Идти труднее, волны подходят сзади, шанс брочинга достаточно высок. Но спасительный мыс рядом, так что заскакиваем за него, еще не успев как следует напугаться. Полет до стоянки был уже приятной прогулкой, с распущенным стакселем и залихватскими криками. Подойдя к стоянке, хотел было причаливать, но Петр помахал рукой, мол, вези к яхте. Ну, в принципе логично, у меня им переодеться будет не во что.
Короткий
Причаливая к стоянке, вытравил с кормы становый якорь. Хоть прибой уже и не тот, но береженого Бог бережет. Чалиться было тяжело, но грот худо-бедно тянул остро к ветру, и мне все удалось. Правда, причалил не там, где хотел, а там, где получилось. Пришлось спрыгивать в воду, ведя катамаран вдоль берега, удерживая его от прибойных рывков и в свою очередь удерживаясь за него. Такая высадка настроение несколько испортила, но в принципе славно покатались.
Запарковав катамаран и убрав паруса, пошел переодеваться. Надо устраивать большую сушку, одежда сохнет очень плохо, а мне завтра-послезавтра выходить.
Так, в хозяйственных делах, время пролетело незаметно. Даже начал подумывать, а не ждет ли меня Петр на своей яхте, ожидая, что сам к ним приду. В это время они со старпомом и появились.
– Ну, угодил так угодил. – Довольный Петр кладет свои руки мне на плечи и ощутимо меня трясет. – Проси, чего хочешь!
Гм, попросить, что ли, должность шкипера на его яхте? А он пусть деловыми вопросами занимается. Ну да ладно, поговорим еще и об этом.
– Хочу, чтоб мою лодку обелили от звания плота, – улыбаюсь Петру.
Он раскатисто смеется, хлопает по плечу и идет к костру, куда я уже отнес снятые с катамарана обвесы.
– Алексашка теперь век не забудет, как такие лодьи плотами звать! Правда, Алексашка?
– Истинно так, мин херц! – это «мин херц» меня неприятно резануло, что-то копошилось, всплывая в памяти, но вот так сразу не вспоминалось.
– Так что же мы по таким прожектам лодьи не строим? – продолжил Александр, обращаясь к Петру.
– А вот у гостя нашего и выспросим. – Петр усаживается у костра и подкидывает в огонь толстое полешко. – Поведай нам, Александр, отчего же многоопытные заморские корабелы не строят таких кораблей?
Улыбаясь, заскочил за полог и вышел, неся приготовленный штоф коньяку. Каюсь, весьма початый.
– Видишь ли, Петр, катамаран – это как беговая лошадь. Быстрый и стремительный, пока на него много груза не положишь. А купцам всегда в первую очередь нужно грузу поболе, а уж потом скорость. Если делать катамаран большим, то он и места будет много занимать на стоянках, и обслуживать его будет много тяжелее обычного судна. Так что для каждого дела есть свой прожект, – улыбаюсь Петру, разливая по кружкам чуток коньяку.
– Так я о таких лодьях, как у тебя, даже не слыхал ранее, – говорит Александр,
Помятуя, как в старину поклонялись всему иноземному, решаю немного блеснуть эрудицией, да и набить себе цену перед разговором о работе не помешает.
– Понимаешь, Александр, заграничные уменья сильно преувеличены самими же иностранцами.
Петр слушает очень внимательно, даже коньяк не попробовал.
– Такие лодки, как у меня, за границей строить просто не умеют. – Тут слегка лукавил, так как точно не знал, умеют или нет, но это уже мелочи.
– Да и много чего они не умеют. Вот, например, взять поморский коч, он совершенствовался веками и хоть выглядит неказисто, а способ его сборки на гибких ветках вызывает улыбку, но он более надежен в северных морях, чем иностранный галиот.
Мои гости выглядят растерянно и смотрят на меня неверяще. Продолжаю, пока они не разразились шквалом возмущения.
– Коч способен сопротивляться большой волне, играя гибким корпусом, а у жесткого галиота волна будет корпус ломать. Вот мы выходили сегодня посмотреть на штормовую волну…
Мои гости хмыкнули и кивнули.
– Убедились, что яхте в такой волне будет очень тяжело. А яхта, как вижу, построена по иноземным чертежам.
– Голландским, – подал голос Петр.
– Вот! А поморы на кочах в такую погоду могут плавать безопасно, они не любят этого делать, предпочитая отсиживаться в бухтах, как и мы, но если надо, они идут в штормовое море и приходят к цели. – Оглядел недоверчивые лица слушателей. – Не прошу верить мне на слово, поговорите в деревне, поспрашивайте поморов из команды, они вам скажут то же самое. Кроме того, форма корпуса коча совершенствовалась веками и способна противостоять сдавливанию льдами. В случае, если коч затерли льдины, они просто выдавят его на поверхность без повреждений, а затертый льдами галиот будет разбит.
– Так ты хочешь сказать, что галиот хуже коча? – Шкипер задумчиво вертел содержимое своей кружки.
– Нет, Петр, это просто суда для разных дел. И каждое из них будет хорошо только на своем месте. Поморский коч – для промысла в северных морях и борьбе с непогодой, галиот – для теплых морей и перевозки больших грузов. А катамаран для коротких скоростных поездок без груза и желательно в хорошую погоду.
Улыбнулся, поднимая кружку, гости согласно хмыкнули, видимо, вспомнили свои промокшие тушки, и подняли кружки в ответ. Выпили. Ну кто же так коньяк, как воду, хлещет! Ну да ладно, доливаю им еще.
– Хорошо у тебя вино. – Петр тыльной стороной руки обтирает усы. – Но ты так и не сказал, где же строят твои лодьи.
– В России построена, сам ее строил, своими руками.
Это заявление, похоже, вгоняет моих гостей в ступор. Видимо, свалял дурака, теперь и не знаю, на какой город ссылаться. Но оказывается, Петра больше заинтересовало не место моего жительства, а то, что лодку сам строил.
– Так ты еще и корабельный мастер? И что еще умеешь?
Вот такой разговор мне нравится! От него можно плавно перейти к работе и зарплате. Доливаю гостям и себе еще чуток и начинаю себя расхваливать.