Чтение онлайн

Незнакомым стало и море. Исчезли прибрежная полоса, узкая полоска земли, отделявшая побережье от гор, исчезли скалы на горизонте, охранявшие бухту.

Прямо у ног девочки плескалась вода. Астурда машинально зачерпнула пригоршню. И выплюнула: вода оказалась горько-соленой.

Критий, точно крыса, нетерпеливо выглядывал дочь, высунув голову из дыры.

Отец!
– запыхавшийся ребенок чуть отдышался, глотая слова.- Там... море!

Море? Что ты хочешь сказать? Я и сам знаю, что мы на морском побережье. А вот ведомо ли тебе, как

добронравные отцы расправляются с непослушными дочерьми? !

Ты не понял!
– выкрикнула Астурда, протягивая руку в направлении моря.- Мы - пленники! Море пришло на берег!

– - А разбойничий лагерь?

Отец! Если ты теперь не слышишь меня, что же будет, когда я чуть подрасту?

Критий, испуганный не столько непонятными речами

Астурды, сколько диким блеском в глазах девочки, рискнул проползти по тропе. Выглянул. Поднялся с земли. Теперь он понял, что имела, в виду Астурда: Ясон - самый счастливый из них, потому что все они - пленники моря и гор, но лишь юноша умрет, не зная, какая горькая участь их ожидает. Они же, Критий и Астурда, будут умирать тут долго и медленно. Критий впервые пожалел, что всю жизнь был чересчур рассудителен и осторожен. Немного бы безрассудства: камень на шею, да покрепче прижать Астурду, чтобы девочка не успела испугаться, когда отец вместе с ней шагнет в темноту с высоты.

Но Критий знал, что на отчаянный поступок способны герои - Критий героем не был. Поэтому он лишь обхватил дочь за плечи и медленно двинулся к норе: их последнему пристанищу.

В пещере мало что изменилось. По-прежнему бредил и звал кого-то Ясон. По-прежнему молчаливо возвышался черный валун.

Критий прикинул, надолго ли их с Астурдой хватит: получалось, что надо немедля приниматься за дело.

Критий вздохнул и принялся подкапывать песок в пещере. Работа шла споро. Астурда, не спросив даже, зачем это нужно, пристроилась рядом.

Наблюдатель не понимал, а все непонятное вызывало вопросы, тревожа.

– - Это что ты затеял в моей пещере?

Критий отмолчался, бросая за спину горсти песка. Постепенно углубление становилось шире, а куча песка росла. Астурда, точно дразнясь, копировала движения отца.

А ведь я вас спрашиваю!
– укоризненно зашевелился валун: нарушив запрет о молчании, второй запрет нарушать куда проще. И валун перекатился поближе.

Не приставай!
– отрезал Критий: пред лицом близкой смерти ему уж не страшен был говорящий камень, который, к тому же, умудряется шляться по пещере.

Астурда была милостивее, пояснив:

Нам не выбраться из этой тюрьмы! И когда мы умрем, то некому будет позаботиться о бренном теле. Вот мы и копаем могилы: почувствовав на затылке дыхание смерти, я просто улягусь сюда,- девочка показала неглубокую ямку.- А время позаботится присыпать меня песком, как и следует поступать с покойными по обряду!

Бред какой-то!
– - отшатнулся валун: эти люди явно собирались сдаваться на милость судьбы, даже не попытавшись выбраться из, бесспорно,

неприятной пещерки.

Черный валун откатился, чтобы брызги песка не мешали его размышлениям. Что-то испортилось в стройной системе мирозданья, что-то выбивало из колеи и заставляло подумать о неприятном: похоже, за века наблюдений за человечеством черный валун упустил нечто важное.

И, что,- осторожно уточнил валун, обращаясь к Астурде,- многие бы люди, оказавшись на вашем месте, поступили бы так же!

Это зависит от обряда!
– девочка смахнула со лба взмокший от пота локон.- Некоторые себя сжигают!

Живьем?!-ужаснулся валун.

Нет, покойничек бегает в поисках факела!
– съязвила Астурда, продолжая работать.

Наблюдатель чуть переварил услышанное. Выходит, сколько времени - и впустую. Наблюдателю открылась истина: те, кого он, таясь от людей, встречал, были первопроходцами, а, значит, героями. У них были честолюбивые планы и грандиозные замыслы, как и положено мужеству. А следом шли слабые, но валун, уходя вслед за первым, думал, что точно таково и все остальное человечество: жадное до открытий, стремящееся постигнуть непостижимое, неудержимое в осуществлении лишь той тени желаний, пригрезившихся бунтарскому духу.

Как я был слеп!
– вскричал валун: он теперь только понял, зачем он приставлен к людям. Наблюдатель-то, восхищенный безумным упрямством героев, с тоской понимал, что такие люди не примут помощь. А, оказывается, есть и другие: и даже в этой пещерке их большинство - двое из троих. Даже если и остальные делятся в такой пропорции на храбрецов и людей, способных опускать руки, у наблюдателя хватит работы.

Черный валун оживился. Наконец-то! Он не хныкал и не жаловался на судьбу, но каково это: столько времени жить в мире, который прекрасно без тебя обойдется!

И теперь всю нерастраченную энергию, которую бы отдать постепенно, наблюдатель обрушил на Крития и Астурду. Перво-наперво, не успели мореход с дочерью прийти в себя, валун отрастил десяток крошечных ручек, которые вмиг пробороздили пещеру широченным рвом.

Ты что?
– ошалел Критий.

У нас много дел, поэтому, если вам так уж хотелось могилу, я постарался! Теперь, когда с этим покончено, что б вам хотелось?

Воды бы,- пискнула Астурда и тут же присела на корточки: прямо со свода пещерки на девочку, вмиг окатив до ребер, хлынул пенистый поток.

Наводнение!
– крикнул Критий, мечась от хлещущих струй.

Ведь одно дело тихо броситься со скалы, но какой человек сможет молча тонуть в мутной луже? Критий, было, кинулся к выходу. Но тут же его сцапали маленькие ручки:

Куда же ты?
– подивился валун непоследовательности людей: бежать вместо благодарности? Вот и помогай после этого!

На полу, взбодренный неожиданным душем, застонал Ясон.

А ему тоже нужна помощь?
– осторожно спросил наблюдатель: о, как он молился, чтобы юноша не оказался из первопроходцев.