Арест в облаках
Шрифт:
Гайдроп этот был прикреплен одним концом ко дну корзины, середина его находилась как раз у ног сыщика на земле, а другой конец был перекинут, как он ясно видел, в корзину. На том конце, очевидно, и была петля.
— Все ли готово? — спросил напоследок помощник воздухоплавателя дрожащим от волнения голосом.
Сыщик споткнулся в этот момент о гайдроп, лежавший
Он тотчас же поднялся на ноги и инцидент этот прошел почти незамеченным.
Пленнис пожал руку Франци.
— Счастливого путешествия! Итак, все решено. Как только вы спуститесь на землю, вы пришлете телеграмму и я немедленно прибуду к вам на автомобиле!
— Превосходно. Все ли готово?
— Все! — был ответ рабочих, стоявших у канатов.
— В таком случае — раз-два-три! Пускай!
Волнение зрителей выразилось общим единодушным криком.
Рабочие обрезали канаты, и в тот же момент Франци накинул на стоявшего рядом с корзиной Пленниса петлю гайдропа, которая теперь была приготовлена на всякий случай из тонкой проволоки.
Миллионер испустил страшный крик, и шар, рванувшись кверху, поднял его на добрых два метра от поверхности земли; но тут гайдроп, подрезанный Пинкертоном, лопнул, и полузадушенный Пленнис тяжело шлепнулся на землю.
Ему пришлось немедленно снять с шеи петлю, иначе он задохнулся бы.
Обоим преступникам, сидевшим в корзине, судьба готовила тем временем неожиданный сюрприз.
В тот самый момент, как раздалась команда помощника «Пускай!», Пинкертон бросился вперед, вцепился руками в край корзины и был поднят вместе с ней на воздух.
Все это произошло в одно мгновение ока.
Пинкертон, в один момент поднятый шаром на высоту нескольких сот метров над поверхностью земли, был удивительно спокоен и хладнокровен, как будто он находился на суде в обществе невинных младенцев.
— Прошу извинить за вторжение, — с величайшей невозмутимостью произнес он, — но мне было крайне интересно принять
Оба негодяя онемели от ужаса и глядели на сыщика как на приведение.
А он тем временем одним махом очутился в корзине и стоял теперь в спокойной позе перед обоими преступниками.
— Пинкертон! — воскликнул Франци.
— А ты, значит, узнал меня, мой дорогой Франц Beстерлэнд и Франци тоже. Я рад этому. Но теперь ты не уйдешь от меня, как ушел в прошлый раз.
Помощник Франца испустил ругательство и сунул руку в карман куртки.
Но Пинкертон хватил его своим обычным железным стержнем по голове и тот пошатнулся, испустив крик.
Он пытался схватиться за веревки, но его руки хватали воздух, и он упал за борт корзины.
До ушей оставшихся в корзине донесся глухой крик толпы.
— Теперь открой клапан — и вниз! — приказал Пинкертон ошеломленному Францу.
Последний злобно заскрежетал зубами; он бросил на сыщика взгляд бесконечной ненависти. Рука его потянулась к веревке, дернув которую можно было в один миг выпустить из шара весь газ, и он стремительно полетел бы вниз. Гибель обоих была бы неизбежна поэтому. Эту веревку пускают в ход лишь совсем близко от земли, когда, например, шар тащит бурей над самой ее поверхностью. Но Пинкертон тотчас понял намерения преступника.
Быстро сообразив, он новым ударом своего стержня сбил Франца с ног, и последний свалился без сознания на дно корзины.
Теперь он сам открыл клапан; шар начал медленно опускаться, между тем как сыщик надел на сбитого с ног Франца ручные кандалы. Спуск шел гладко. Шар опустился на землю приблизительно в миле от места подъема и был пойман Моррисоном, прибывшим на автомобиле вместе с несколькими полисменами. Пинкертон сам доставил Франца в Кливленд, где последний был казнен.
Миссис Эллинор Моррис нашла хоть некоторое утешение в сознании, что муж ее не остался неотомщенным. Два года спустя она стала женой адвоката, бывшего лучшим другом ее мужа.