Чтение онлайн

Блемий был словно статичный, неживой объект серого цвета, ни капли маны. Александр даже нашёл, с чем бы Виталиса сравнить, и негромко хмыкнул, осматривая парня.

«От него, да и от других искусственных, веет аурой, в точности похожей на зомби… Если вспомнить, у нас на Земле ещё в те давние времена апокалипсиса маны большая часть населения превратилась в тварей. В то время мы ещё не знали причины, но позже, конечно, выяснили: всё дело в телах искусственных. Редких представителей вида „человек разумный“ сделал сам создатель, а кто-то типа искусственных был продуктом экспериментов магов…»

…

Теперь

о бомбе. По описанию Виталиса, то устройство было ёмкостью наподобие… как сказать… сфера с вытянутой формой — яйцо Фаберже, блин. Во время подслушивания парень слышал про какую-то силу, поток из водоворота создателя. Якобы сила бога или какой-то её аналог. Александр тоже не понял, о каком потоке идёт речь: тот поток, что на большой горе, или о чём-то другом говорил Виталис? Уже и не важно. Главное, что Александр понял, где искать бомбу, а всё остальное не имеет значения.

После подслушивания за магами Виталис осознал всю трагедию предстоящего и попытался донести до людей опасность. Пробравшись на арену через тайный вход, Виталис добрался до ведущего и, угрожая устроить теракт, забрал микрофон.

На поясе Виталиса была связка динамита, несколько десятков маг-кристаллов и руны, которые он не знал, но для вида начертил.

Дальше и так всё понятно: слушать раба не стали. Парень, не добившись результата в убеждении магов о грозящей опасности, сбежал, покинув арену через тайный вход. Он снова попал в руки стражи, был избит и возвращён на ферму, где его посадили в клетку, как животное, нанесли печать раба и стали продавать. Виталис в тот момент совсем отчаялся и утратил веру в людей. Он ещё пытался убедить охрану, говорил про магов, об угрозе взрыва и бомбе с силой бога — звучало это как бред сумасшедшего.

Не прошло и пары часов, как какой-то маг решил выкупить Виталиса. И это было странно. Сам Виталис в то время сидел с отчаянным лицом, а когда увидел в новом хозяине Адама — того злого террориста, — совсем потерял надежду.

Шансы выжить таяли с каждой секундой. Если он попадётся в руки мага, его тотчас же убьют, а с мага и спроса не будет: раб в этом мире не имеет права даже на жизнь!

Сердце его стучало как бешеное. Он уже не хотел умереть: его новая цель двигала его вперёд. Словно одержимый чем-то, парень выждал момент, когда стража и Адам уйдут для заполнения договора купли-продажи. Виталис искал любой способ спасения, и сама судьба дала ему шанс. Он неожиданно обнаружил, что клетка, в которой его сейчас держали, имела номер 48 — его любимое, так сказать, число. Любил он его не просто так: уже не в первый раз в этой клетке сидел! Вытащив трубу из щели между кирпичной кладкой, Виталис подковырнул каменную плиту на полу, вытащил оттуда печать разжижения в виде листа бумаги и один камень с магической силой. Счастья для Виталиса-раба не было предела.

Это была его надежда. Решётки тут были не очень крепкими — обычная сталь, можно сказать, не преграда для мага. Закрепив на прутьях печать, он взял в кулак кристалл и сделал то же, что видел когда-то у магов. Виталис активировал печать разжижения и сбежал через расплавленные решётки на свободу. Вот так они и встретились.

Виталис решил сам взять ситуацию в свои руки: забрал оружие и взрывчатку из дома, пробрался на арену и начал

штурмом брать ненавистную магическую стену.

…

— М-да, знал бы ты, что барьер и магу четырнадцатого ранга не под силу, ты бы, наверное… — покачав головой от рассказа Виталиса, сказал Александр.

Александр похлопал того по плечу, поднимаясь со стула. Подойдя к барьеру, он слегка ударил ладонью вперёд, создавая трещины на малой части барьера, а следом и проход.

— Пойдём, Виталис, посмотрим, где тут клад зарыт… — Искать бомбу не имело смысла: Александр уже окинул всю арену силой взгляда апокалипсиса. Бомбы не было, но лишать Виталиса надежды после всех его мучений как-то не хотелось.

Полчаса они обыскивали песок, и Виталис всё же сдался. Витя сел на корточки, обхватил себя руками и понуро опустил глаза. На это Александр лишь немного улыбнулся.

— Не стоит так отчаиваться, Витя. Найду я твою бомбу, не переживай. Стало быть, ты мне всю правду рассказал, а слово своё я всегда держу. Иди сюда, будем из тебя мага делать, в смысле — человека! — Сняв чёрную маску с лица, на Виталиса посмотрел уже совсем другой человек.

Пронзительные голубо-фиолетовые глаза, яркое, как солнце, эльфийское лицо и очень мощная, могучая сила хаоса, окружающая волшебника своим ореолом таинственности.

Подошедший вплотную раб не знал, через что ему предстояло пройти. Александр тоже порядком сомневался: получится ли сделать из искусственного человека настоящего — или нет?

— Так слушай, в общем, Виталис. У тебя есть два варианта. Первый — полная свобода от рабства и система развития. — На левой ладони Александра появилась трёхмерная печать сияющих символов. — Второй, так сказать, способ, скорее всего, убьёт тебя. Но ты станешь человеком, как и хотел. — Лицо Александра было с лёгким сомнением. Что бы он сам выбрал в таком случае? Наверное…

«Дать ему силу и возможность развития — не сложное дело. Но я не творец и не имею права претендовать на эту силу», — размышлял Александр.

Раб положил руку на правую руку мага. Его тело вздрогнуло, сознание обоих потухло, и два отчётливых силуэта — Александра и раба — предстали перед вратами истины.

Силуэт без глаз и рта, сидящий на корточках перед вратами, наконец обернулся. Его недоулыбка всегда пугала. Он заговорил:

— Давно не виделись, маг, — прошипел тот чёрный силуэт, изображавший когда-то из себя бога. — Твои визиты не нравятся нам обоим. Зачем ты снова пришёл сюда?

— По делу, страж истины. Я привёл его, и ты знаешь, что мы хотим сделать, — поставив перед фактом стража, говорил Александр.

Виталис вообще не сомневался, стоя перед вратами. Его поразило безмерное величие и страшная, до ужаса, сила — и от стража, и от врат, и от человека рядом. В этом тёмном, как бездна, измерении он ясно видел, кто и что из себя представляет. Его зрение слабого смертного существа на миг нахождения у врат изменилось: здесь все были равны, и даже такой, как он, мог здесь находиться.