Чтение онлайн

Я целую Артема в щеку и улыбаюсь сонному малышу:

– Доброе утро, мой хороший. Познакомься с дядей: это мой друг по имени Марат.

Тем временем у Марата глаза становятся по пять копеек, ведь Артем без заминки направился к нему и спустя секунды разглядываний протянул амбалу руку. Для рукопожатия. И Марат с удовольствием тянется к малышу.

Артема так учил Влад Цесарский – со всеми мужчинами здороваться по-мужски и не иначе, табу. Маленький, еще крохотный малыш только родился, и первым, кого он увидел

из нашего окружения, были я и Влад. Он его многому научил.

Я улыбаюсь, встречая смешанный и уже не такой уверенный взгляд Марата. А затем Артем идет в мои объятия, отказывается от завтрака и говорит:

– Я никуда не уйду, буду рядом с тобой, - малыш пытается казаться отважным, но его детский звонкий голосок заставляет Марата тихо посмеяться этой мальчишечьей отважности.

Спустя время Артем засыпает на моих руках, не позволяя мне оставаться одной.

– Защитник, мужчина… - искренне произносит Марат, - внешне вылитый Арбинский. Это вообще возможно быть настолько похожим?!

Тихо, боясь разбудить Артема, я признаюсь:

– К сожалению, из моего в нем только брови, - улыбка вырывается из моих эмоций, я разглаживаю на голове Артема темные волосы, а затем поднимаю взгляд на Марата.

Мужчина неотрывно смотрит на ребенка. Это сын его босса, маленькая красивая копия.

– Марат…

– Да? – тихо откликается мужчина.

– Арбинский ведь может иметь детей, он здоров. Светлана это еще в две тысячи пятом году подтвердила, а Арбин после этого разгромил клинику в Израиле. Я знаю это.

– Да, все верно.

– Неужели у него больше нет детей? – выдыхаю я.

Смотрю на Марата - тот серьезен.

Недолго думает, и я слышу его ответ:

– Идет четвертый год, и я не знаю почему, но у него больше нет детей, кроме Артема. Ты можешь задать ему этот вопрос сама, если он когда-нибудь придет в себя.

Нежно и аккуратно прижимаю к себе спящего малыша и чуть подаюсь корпусом вперед, чтобы задать всего один вопрос:

– Отсюда поподробнее. Зачем ты приехал?! – я вцепляюсь в грозного мужчину глазами, не отпуская и требуя от него ответа.

Марат не выжидает время и честно отвечает:

– Я не причинять вред приехал. У меня к тебе есть важный разговор. Расскажу сейчас все и по порядку, Влада, но все мои слова начнут свое действие только при условии, что Арбинский когда-нибудь придет в себя.

Смотрю на Марата – он серьезен, как никогда. Из глубин его души ушел психолог, ко мне вернулся расчетливый человек, решения которого всегда продуманы и взвешены. Это тот Марат, который хотел бы мне помочь – восемнадцатилетней девочке, но только преданность и верность Арбинскому рубила всю его заботу обо мне на корню.

Марат начинает рассказывать:

– Руки и ноги целы, он вообще в рубашке родился в этом плане. Пострадала самая главная часть тела, отвечающая и за руки, и за ноги, и за мышление. Пострадал головной мозг, сейчас он в коме и его шансы выжить тридцать на семьдесят.

Всю

эту речь Марат говорит без эмоций, словно метко рубит на куски овощи или мясо огромным острым ножом.

– Да и этого нет. Понимаешь ли, на самом деле врачи почти не дают шансов. Чтобы перестраховаться от упреков и обвинений, они не дают нам даже этих тридцати процентов.

И я все это знала. Влад сказал, что положение Арбинского сейчас в невыгодном свете:

«- Пока он лежит без сознания, его недоброжелатели, словно стервятники накинулись на все его имущество и владения. Бизнес пытаются повалить, пока главный лежит в отключке. Я не смогу приехать еще очень долгое время: мы с Аней держим стену и пытаемся сделать все, чтобы расходы окончательно не перевалили доходы его предприятий, - сокрушается Влад в мобильном звонке, - береги себя, с падением стены под названием Арбин твоя тайна в опасности».

Словно прочитав мои мысли, Марат говорит:

– Его нелегальный бизнес уже повалили. За какие-то месяцы сожрали, он теперь нет никто и звать его там никак. Но это нам только на руку.

Я смотрю на Марата и не до конца понимаю его слова и свою роль в сказанном.

–  Нам? – переспрашиваю я, полулежа на кресле с сыном.

– Именно нам, Влада. Ответь мне всего на один вопрос: если бы у тебя была возможность повернуть время вспять, ты бы воспользовалась шансом?

Я застываю от неприятного предчувствия и смотрю в ответ на Марата. Его холодный, как лед взгляд говорит о том, что он уверен в своих словах. А еще я понимаю, что он что-то задумал. Черт возьми, с его приходом в этот дом, едва Марат переступил его порог, моя жизнь уже повернулась на триста шестьдесят градусов, но осознавать я начинаю это только сейчас!

Что-то кардинальное, большое и психологически тяжелое ждало меня.

Сердце делает кульбит, ведь вопрос задан неспроста. Сын немного вертится в моих объятиях, я отвлекаюсь взглядом на него лишь на секунду, потому что беспощадный мужской голос заставляет меня вскинуть взгляд:

– Влада, ты готова стать женой другого - чужого тебе мужчины?

Глаза в глаза: что-то грядет. Что-то, от чего я не могу отказаться. Не имею права.

Август, 2009 год. Спустя полгода после автокатастрофы.

Ключи в моих руках не дают – рыжей и уже не девочке - покоя. Они, словно раскаленный металл, не дарят мне спокойствия своим ровным серебристым цветом и то и дело норовят обжечь кожу до раны и ожога. Словно в наказание за то, что я согласилась. Обжигают и наказывают непокорного судьбе человека, который пытается эту самую судьбу вывести на чистую воду и показать, как может быть хорошо.