Чтение онлайн

Женщина залпом выпила коньяк и некоторое время сидела, прикрыв веки. Потом подняла на Бурцева увядшие глаза.

– Как больно, морячок... Вот здесь... – она указала на грудь. – Ты не представляешь...

Бурцев ничего не ответил.

Женщина опять прикрыла глаза и сидела так еще минут пять.

– Что смотришь, морячок? Смешно?

– Нет, – ответил Бурцев. – Не смешно.

– Небось, думаешь, нашла дура приключений на старости лет?

– Нет, – ответил Бурцев. – Я так не думаю.

Он строго посмотрел на гостью.

– А-а... –

догадалась женщина. Она опустила голову. – Ты меня осуждаешь...

Бурцев пожал плечами.

– Это не мое дело, – сухо сказал он. – Меня это не касается.

Женщина пристально посмотрела в его лицо и усмехнулась.

– Осуждаешь... Да ты не смущайся. Я и сама себя осуждаю. Я ведь совсем не из таких, что за мужиками бегают и в окна подглядывают. Мужики сами... всю жизнь... – она вздохнула. – А тут... Тут, морячок, бес попутал на старости лет...

Бурцев посмотрел на нее строго и ничего не сказал.

– А почему вы зовете меня морячком? – спросил он через некоторое время.

Женщина усмехнулась.

– Да так... Девчонкой я была влюблена в одного морячка... Такой ладный был, все бабы вокруг с ума сходили... Ты на него похож...

– А-а...

Женщина наконец улыбнулась. А глаза у нее были синие-синие... И совсем молодые. Только сейчас грустные и как будто больные.

– Тебя как зовут?

– Бурцев.

– А по имени?

– Георгий. Но меня все Бурцевым зовут.

– А я Наталья Павловна. Наташа.

Бурцев кивнул.

Наталья Павловна усмехнулась и сокрушенно покачала головой.

– Вот, морячок... Даже не думала, что так бывает... Мне всегда сильные мужики нравились... Великодушные... Крепко стоящие на ногах... Короче, Стеньки Разины, благородные разбойники. А тут... Мальчишка, красавчик... По сути, альфонс. А я, дура, решила: «Была не была! Могу себе позволить напоследок, черт побери! Сколько мне бабьих годков еще осталось? Аль не заработала себе на такую игрушку!» Вот позволила... Жила себе баба мирно и счастливо. Так завела порося. Теперь мучается без головы, со снесенной башней...

Она грустно усмехнулась и сжала губы.

– Мне ведь, морячок, ничего просто так в руки не давалось. Все сама себе заработала. И дочку сама подняла. А тут... Попутал бес...

Она посмотрела в пустую рюмку и поставила ее на журнальный столик рядом с собой.

– Налить еще?

– Нет. Хватит. А вот покурить можно?

Бурцев кивнул.

Наталья Павловна порылась в сумочке и достала сигареты.

– У тебя нет чего-нибудь покрепче? А то от этих... один только понт! – Она досадливо бросила на журнальный столик тонкую дамскую пачку.

Бурцев угостил ее своими сигаретами и зажег зажигалку.

Наталья вдруг вскинула на него голову.

– Ты думаешь, он меня вообще никогда не любил? – с вызовом спросила она. – Любил! Еще как! Бабу не обманешь. Не мог от нетерпения дождаться, пока я разденусь... Что, не веришь?

Бурцев ничего не ответил.

– А как он меня добивался! Из

окна грозил выпрыгнуть с десятого этажа. И прыгнул бы... Он такой! Отчаянный!

Она посмотрела на Бурцева блестящими от возбуждения глазами.

– Какие он слова говорил!... Какими именами называл в нежные минуты... Он в самом деле любил. Я знаю! Не веришь?

– Верю.

Наталья опустила голову.

– Я ведь его в ванне купала, как маленького... Головку мыла... Совсем с ума сошла!

Она пристально посмотрела на Бурцева, как будто проверяя, можно ли ему доверяться, не смеется ли он над ней исподтишка. Бурцев и не думал смеяться.

– Я ведь никогда не думала, что можно испытывать к мужчине такую нежность... Когда все внутри как будто тает... И ноет так сладко... Я не думала, что бывает такой покой... Когда он засыпал, уставший, у меня на плече... Такой беззащитный, такой доверчивый... Это ведь он на людях дерзит и задирается. А на самом деле... Я-то знаю, что на самом деле он очень ранимый. Все время все переживает... И мне все время хотелось защитить его, спрятать, прикрыть собой, никуда от себя не пускать. Я все время думала, что он родился не в свое время. Ему родиться лет двести назад, когда ценилась красота, порывистость, романтичность... А наше время – для людей с крепкими локтями. И толстой кожей...

Она посмотрела на свою едва начатую сигарету и рассеянно потушила ее в пепельнице.

Они с Бурцевым помолчали, думая каждый о своем.

– А может быть, он никогда и не любил. Может быть, ему просто лестно было, что он сумел такой женщине вскружить голову. Внимание ему было приятно, подарки...

Она горько усмехнулась.

– А что, собственно, я хотела? Чтобы молодой красавчик любил меня вечно? Ведь я с самого начала знала, что это ненадолго. Не всерьез.

Она вопросительно посмотрела на Бурцева. Бурцев пожал плечами.

Наталья вдруг забеспокоилась:

– А может быть, мне подтяжку нужно было сделать по всему телу? А? И грудь силиконовую? Как у порнозвезды?

– Зачем?

– Тогда бы он не разлюбил. Говорят же, что женская грудь – это магнит для мужчины.

Бурцев не ответил.

– Что? – спросила Наталья.

Бурцев опять пожал плечами. Кто ж это может сказать? Грудь, она, может быть, и магнит. Только любовь ведь не в этом состоит. Или не только в этом.

Наталья и сама поняла, что говорит глупости.

– Дура была... Шептала ему, если разлюбит, чтобы сразу сказал. Чтобы не обманывал, не врал... Как будто такое возможно! Любовь – ведь это... Это жестокая игра!

Она горько усмехнулась.

– Ладно, что уж теперь... Как говорится, померла так померла. – Она вздохнула. А потом мрачно уставилась в пространство перед собой. – Но вот в мою квартиру свою подружку ему приводить не следовало. Зачем так подло? Всем соседям на смех! Я все могу понять, но дуру из меня делать не надо...

Наталья взяла со стола свою сумочку и собралась уходить.