Чтение онлайн

– Ты что, совсем дура?

Я уже выучила, что это риторический вопрос, то есть утверждение, которое не требует ответа, потому что содержит ответ в себе.

– Ты совсем ничего не понимаешь? На всю жизнь огрести хочешь? Зачем ты ябедничаешь?

Не понимаю. Огрести? Ябедничаю? Нас же с детского сада учили говорить взрослым, если что-то случится нехорошее! Я же ничего этим не сделала! Они первые! Я не успела сказать это Аньке. Она дёрнула меня за плечи, как будто хотела ударить по-настоящему, и сказала:

– Не выпендривайся! У мамы из-за тебя будут неприятности!

Тогда я начала догадываться. Мои проблемы из-за того, что я всегда говорю – вода солёная, если она на

самом деле солёная. Не понимаю, как можно иначе. Но этого достаточно. Это означает, что я выпендриваюсь.

В тот же вечер дома Анька подозвала, вытянула ладонь и такая:

– Бей.

– Чего?

– Бей, я сказала.

Я ударила. Комара убить не хватит.

– Сильнее!

– Я не умею.

– Учись. Бить надо сразу, понимаешь? Сразу, как только обозвали, как только толкнули или что ещё. Бить! Сразу! В ответ!

Попыталась снова.

– Представь себе чью-то рожу. Кто тебя больше всех достаёт.

Но это не лицо одной из этих, а рука моей сестры.

– Сильнее! Тебе ещё несколько лет туда ходить каждый день! – Анькин голос дрожал. Она когда-то сама себе такое говорила.

Я старалась, но получалось плохо. Это же больно. Кулаком в лицо. Я знаю.

Анька почему-то не может прийти в класс и сказать этим: «Вот моя сестра. Кто её пальцем тронет – покойник».

Как сделал брат Кольки Сахарова. И никто его не трогает, и даже Сахаром называют потому, что он позволяет. Но брат Кольки Сахарова сидел за наркоту и откинулся с зоны, познав жизнь. Его все боятся, даже учителя, у которых он учился. Анька – девочка и гуманитарий. Девочки так не делают. Девочки не должны так говорить.

Тогда я решила: раз не могу сама, значит, буду делать вид, что ничего такого нет, не буду говорить об этом. И тогда, может быть, оно само как-нибудь закончится.

Перемены хуже всего. В классе оставаться нельзя: ощерились углами парты, позеленевшая вода для полива цветов так и ждёт случая пролиться мне в сумку, тряпка, которой стирают с доски, – прилететь в волосы. Перепрыгиваю через подножки (смотреть только вперёд!) и спускаюсь под лестницу первого этажа, где свалены в кучу последствия ремонта: обрывки линолеума, вёдра краски, одеревеневшие от грязи половые тряпки и швабры. В здравом уме никто сюда не полезет. Встаю под аркой, слегка изогнувшись. Над головой по лестнице стучат ноги. Но мне плевать на неудобства. Пришло время для важных вещей.

Раньше я тебя не гуглила. Боялась, чего могу накопать. Ненужные подробности, которые не смогу развидеть. Откровенные фото актрисы, игравшей тебя. Вязкую ложь, которая заставит меня полезть за оправданиями и увязнуть глубже. Интернет – залипательная помойка. Недаром его малышне запрещают. У тех, кто на перемене сидит над смартфонами, глаза бесцветные, словно их выключили из жизни и подключили к гаджету. Со мной этого не случится. Обещаю тебе.

Телефон у меня старый и дешёвый, он есть только потому, что так принято – чтобы дети были с телефонами. В школе я его сразу обеззвучиваю и прячу. Интернет она мне, конечно, не оплачивает, но все знают, что на первом этаже в кубышке охранников раздаётся Wi-Fi. Они, наверное, и сами не в курсе. Подключаюсь и начинаю поиски. Каждая минута на счету. Оказывается, и меньше достаточно. Первая же ссылка ведёт на сообщество, посвящённое сериалу «Огненная звезда». Только вот оно вконтакте.

Конечно, я есть вконтакте. Это обязанность. Классуха создала группу, даже на аватарку заморочилась – колокольчик с надписью «8 „Б“» в пэйнте нарисовала. Здесь должны появляться новости о внутренней жизни класса, как если бы эта жизнь была. Группа давно заброшена. Зато есть другие. «Мемы про жиробасину», например. Иной раз иду по

коридору, спотыкаясь о невидимые смешки. Все уставились в телефоны, переводят взгляды с экранов на меня. Значит, новый мем опубликовали. Кто-нибудь обязательно в личку скинет потом, когда вдоволь отсмеются. Моё лицо, приклеенное к туше носорога, например. Предел их знаний фотошопа. Хотя, может, им уже надоело, не знаю, я ведь сто лет туда не выходила. Ненавижу вконтакт.

Только ради тебя.

На страничке группы, посвящённой тебе, обложка из заставки. Оранжевая звезда. Огненная звезда. И написано «Eterne Luciaty». На твоём языке это значит «Сиять вечно». Да будет так. Делаю шаг в неизвестное.

«Здравствуй, друг!» В счётчике этой фанатской группы целых шесть тысяч пятьсот восемьдесят шесть человек! Все они думают о тебе, говорят о тебе. До сих пор мне казалось нереальным, что о тебе знает ещё кто-то. О сериале – поправляю сама себя. Есть разница. Я… ревную, что ли… Испытываю что-то похожее на стыд, словно меня застали за чем-то очень личным. За пением в душе, слушанием музыки, за разговором с тобой. Я быстро узнаю, что хотела. Та серия и правда была последняя! Новый сезон в процессе съёмок, но покажут его только осенью. Это сколько ещё ждать! Ноги подкашиваются, боюсь упасть прямо на свёрток линолеума. Что же делать?

Пробегаю глазами по дискуссиям странички. Факты о тебе, оказывается, переполнили моё сознание настолько, что пару раз я чуть не проболталась Аньке. А здесь люди говорят об этом напрямую. Чтобы оставлять комментарии, приходится создать новую страницу в соцсети. В сообществе много дополнительных материалов со съёмок, но мне не интересны интервью с Кортни Лавэйл. В фотоальбоме есть подборка смешных мемов из сериала. Вот гифка из серии про планету поющих кактусов – сохраняю в галерею. Плюсую комментарий человека, которому не нравится Джош – парень, приклеившийся к тебе в помощники в конце первого сезона. Он был тупой, не ровня тебе, но нам с комментатором одинаково было жаль, когда робот-мутант его всё-таки прихлопнул: ты теперь боишься, что из-за тебя кто-то пострадает. Приятно, что эту мысль высказал кто-то с ником JJ. Судя по странице, это парень, а пацаны обычно на стороне мужских персонажей.

«Клёвая идея!» – говорит внезапно открывшееся окошко внизу справа. Мои мысли скачут по нескольким направлениям, так что не сразу понимаю, что этот кто-то имеет в виду мой последний комментарий в дискуссии про вселенную «Огненной звезды». Я не ожидала, что кто-то ответит немедленно, не готова к разговору! Но ник моего собеседника, Сирил, светится зелёным – онлайн. И диалоговое окошко сотрясают многоточия пишущегося текста.

«Го в личку, а то админ возбухнёт, что в ветке флудим».

У Сирил на аватаре анимешная рожица. Большинство людей в группе вместо своего лица используют твоё, даже те, что по всем признакам парни. Это мне странно и неприятно, как если бы со мной мысленно заговорила не ты.

Сирил – девушка. И она не такая, как все, кого я знаю. Бегло просматриваю её комментарии и замечаю, что мы с ней думаем об одном и том же, беспокоимся о по-настоящему важных вещах. О тебе. О том, что с тобой случилось. А именно это мне и нужно знать! И я решаю идти с козырей. Спрашиваю про серию в конце третьего сезона. Когда ты стояла там, у бездны. Хочу понять, правильно ли я поняла.

«ДААААААА!!!!!!!!! – кричит Сирил буквами. – Как можно бросить на таком клиффхэнгере! Они издеваются! До осени мучиться теперь!»