Чтение онлайн

— Нет, — сказал мистер Сканторп, поморгав глазами. — Единственный ребенок в семье.

— Вы меня успокоили. Передайте мои поздравления вашим родителям!

Мистер Сканторп, нахмурив лоб, обдумал эти слова, но так ничего и не понял.

— Только мать, — сказал он. — Отец умер три месяца спустя после моего рождения.

— Я его прекрасно понимаю, — сказал мистер Бьюмарис. — Я удивлен, что он протянул так долго. Где этот «Петух», о котором вы говорили?

— Дело в том, что я не уверен, что мне следует сказать это! — сказал мистер Сканторп.

— Поверьте моему

слову, вы окажете вашему другу очень плохую услугу, если не скажете!

— Ладно, это на Дак-лейн, в Тотхилл Филдз, — сдался мистер Сканторп.

— О Боже! — сказал мистер Бьюмарис и тронул лошадей.

Гостиница под названием «Петух», внешне представлявшая собой маленькое ветхое здание, оказалась более респектабельной, нежели можно было предположить, судя по ее окружению. Как ни изобиловала Дак-лейн грязью, вплоть до валяющихся на проезжей части гнилых отбросов, «Петух» был довольно чистым и комфортабельным. Там даже имелся свой конюх, который вышел, чтобы встретить тильбюри. Когда он понял, что шикарный джентльмен, правивший экипажем, остановился не просто, чтобы спросить, как проехать туда-то и туда-то, но на самом деле поручал ему позаботиться о его лошади и экипаже, перед его мысленным взором встало видение огромных чаевых, и он поторопился заверить своего благородного клиента, что он готов уделить полное и нераздельное внимание его карете. Мистер Бьюмарис вышел из тильбюри и вошел в холл гостиницы, где его появление заставило водоноса, бывшего кучера, двух каменщиков, мусорщика и хозяина гостиницы прервать их беседу на полуслове и уставиться на него во все глаза.

— Добрый день! — сказал мистер Бьюмарис. — У вас здесь остановился некий мистер Энстей?

Хозяин, оправившись от удивления, вышел вперед, кланяясь несколько раз подряд:

— Да, ваша честь! О, конечно, ваша честь! Выгони эту шавку отсюда, Джо! Если ваша честь изволит…

— Не надо, Джо! — вмешался мистер Бьюмарис.

— Она ваша, сэр? — поразился хозяин.

— Конечно, моя. Этот пес — редкий экземпляр: вы бы очень удивились, если бы увидели его фамильное древо! Мистер Энстей у себя?

— Он наверху у себя в комнате, сэр. Мы его очень мало видим, если можно так сказать. Если ваша честь изволит подождать в гостиной, я сбегаю и приведу его, не успеет ваша честь и глазом моргнуть.

— Нет, отведите меня к нему, — сказал мистер Бьюмарис. — Улисс, прекрати вынюхивать крыс! Сегодня у нас нет времени на охоту! К ноге!

Улисс, нашедший в углу многообещающую дыру, шумно в нее дышал в расчете на то, что ее обитатель по крайней мере двадцать четыре часа будет сидеть там, съежившись от страха. Он с сожалением подчинился этому приказанию и пошел за мистером Бьюмарисом по крутой, узкой лестнице. Хозяин поскреб в одну из трех дверей на верхнем этаже и молодой голос предложил ему зайти; мистер Бьюмарис, отпустив хозяина кивком головы, вошел, закрыл за собой дверь и весело сказал:

— Здравствуйте! Надеюсь, моя собака вам не помешает?

Бертрам сидел за маленьким столиком и в сотый раз пытался найти выход из тупика, он поднял голову и вскочил на ноги, побелев, как полотно.

— Сэр! — вымолвил он, схватившись

дрожащей рукой за спинку стула.

Улисс, неправильно поняв его тон, зарычал, но был призван к порядку.

— Сколько раз мне говорить тебе, Улисс, о твоих плохих манерах? — строго сказал мистер Бьюмарис. — Никогда не ссорься с человеком, если ты у него в гостях! Лежать!

Он стянул с себя перчатки и бросил их на кровать.

— Как вы меня утомили, юноша! — дружелюбно сказал он Бертраму.

Бертрам, теперь красный как рак, сказал глухо:

— Я собирался к вам в четверг, как вы мне сказали!

— Нисколько не сомневаюсь. Но если бы вы не были так глупы и не покинули «Красный лев» так… э… поспешно, у вас не было бы ни малейшего повода для волнений. Вы не довели бы себя тревогами до полусумасшедствия, а я не обязан был бы приводить Улисса в дом, который, очевидно, ему не нравится.

Бертрам смущенно посмотрел на Улисса, с недовольным видом сидевшего у двери, и сказал:

— Вы не понимаете, сэр. Я был вынужден бежать оттуда. Или… меня могли посадить в тюрьму.

— Да, думаю, могли бы, — согласился мистер Бьюмарис. — На следующее утро я послал вам стофунтовую банкноту вместе с заверением, что не собираюсь требовать с вас ту огромную сумму, которую вы мне проиграли. Конечно, было бы лучше, если бы я сказал вам об этом сразу же, а еще лучше было просто велеть вам уйти из клуба с самого начала! Но вы согласитесь со мной, что ситуация была несколько неудобной.

— Мистер Бьюмарис, — сказал Бертрам, явно затрудняясь найти нужные слова, — я не могу заплатить вам свой долг сейчас, но я даю вам слово, что я заплачу! Я собирался к вам в четверг, чтобы все вам рассказать и — и просить вашего снисхождения!

— Это неуместно, — ответил мистер Бьюмарис. — Не в моих правилах обыгрывать школьников, и вы не можете ждать от меня, что для того, чтобы удовлетворить голос вашей совести, я изменю свои привычки. Может, мы сядем или вы не доверяете этим стульям?

— О, простите! — заикаясь и сильно покраснев, произнес Бертрам. — Конечно! Не знаю, о чем я думал! Пожалуйста, садитесь сюда, сэр! Но так не пойдет! Я должен и буду… О, могу ли я предложить вам выпить что-нибудь? У них здесь ничего нет, кроме пива и портвейна, и джина, но, может, немного джина…

— Конечно, нет, — и если именно этим вы и занимались с тех пор, как я видел вас в последний раз, я нисколько не удивлен вашему виду.

— Я не… по крайней мере сначала я действительно пил, но только бренди, но я уже… уже давно не пью, — пробормотал Бертрам с краской стыда на лице.

— Если вы пили бренди, который продают в этом районе, у вас, должно быть, очень хорошее здоровье, если вы все еще живы, — заметил мистер Бьюмарис. — Какова общая сумма вашего долга? Или вы не знаете?

— Да, но… Не собираетесь же вы заплатить мои долги, сэр!

Ужасная мысль пришла ему в голову; он пристально посмотрел на посетителя и спросил:

— Кто сказал вам, что я здесь?

— Ваш верный, но не слишком умный друг, конечно.

— Сканторп? — недоверчиво спросил Бертрам. — А это не была… не был кто-нибудь другой?